Прежде всего хотелось помыться. Слишком реальным было ощущение грязи, надо было ее смыть. Но сначала — покормить Баюна.

— А ты как день провел? — спросил я у кота, направляясь в сторону ванной.

Баюн, кажется, немного удивился моему вопросу.

— Спал. Потом ел. Потом снова спал. У меня был очень насыщенный график.

— Понятно, — я усмехнулся. — Не перетрудился?

— Кто-то в этой семье должен работать за двоих, — невозмутимо ответил кот и проследовал за мной.

Я нашел на кухне его миску. Она была пуста. В шкафу обнаружился пакет с сухим кормом, и я насыпал ему щедрую порцию. Хотя умение говорить, по моему опыту, не гарантировало разумности, Баюн все-таки это качество имел, и потому переедать, думаю, не стал бы. Он посмотрел сначала на корм, потом на меня с выражением легкого презрения, но все же принялся есть. Оставив его наедине с миской, я направился в ванную.

Ванная комната была в таком же запустении, как и остальная квартира. Зеркало в пятнах, на раковине — засохшая зубная паста. Но горячая вода была, и это главное. Я разделся, брезгливо отбрасывая в угол грязную, пропахшую дымом одежду, и залез под душ.

Некоторое время я просто отмокал. Долго стоял, подставив лицо и плечи под воду, смывая с себя копоть, пот и будто бы даже саму усталость. Еще один приятный момент в целом унылого сна — ощущения были как настоящие.

Выйдя из ванной, я нашел в шкафу на удивление чистую футболку и здоровенные домашние штаны. И то, и другое мне было великовато… А нет. В самый раз. Забыл уже про свои местные габариты.

Желудок снова напомнил о себе.

Я вернулся на кухню. Баюн уже закончил свою трапезу и теперь сидел на подоконнике, вылизывая лапу с видом чрезвычайной важности. Я открыл холодильник.

Его содержимое было предсказуемо печальным. Засохший кусок сыра, полбутылки кефира, банка с солеными огурцами. И все. Этот Волконский явно не утруждал себя готовкой. Но на нижней полке, в пластиковом контейнере, меня ждал сюрприз.

Шашлык. Уже готовый, покупной. Там же нарезанный лук и небольшой контейнер с красным соусом. Вот это уже неплохо!

Я не стал его греть. Есть хотелось, а разбираться, как тут греется еда, нет. Тем более шашлык был хорош даже в таком виде. Я ел прямо из контейнера, руками, заедая мясо острым луком и макая куски в соус. И такая нехитрая трапеза возвращала меня к жизни.

Когда с шашлыком было покончено, я почувствовал себя почти человеком. Только чаю хотелось. Нашел в шкафу чистую кружку, чайник, набрал воды… и начал искать, как тут плита зажигается.

Ответ нашел, уже по обыкновению, в подсознании. Просто сказать «зажечь», и оно загорится. Жар же регулировался ручкой. А как же немые люди с такой техникой обращались? Косяк, подсознание, косяк, не продумало ты такой момент. Хотя чего ждать от подсознания?

Коньяк трогать не стал. Не то чтоб был непьющим, просто не хотелось. Какой в этом смысл во сне? Но шоколад и лимон выглядели заманчиво. Я отломил большой кусок темного горького шоколада, насыпал в блюдце с лимоном немного сахара.

Я сел на диван, поставив кружку с чаем и блюдце на столик. Кинул пару ломтиков лимона в сам чай. Откусил шоколад — тоже вкусно. Хороший шоколад, ничего не могу сказать.

Сидел я, значит, пил чай с лимоном и десертом, расслаблялся. И внезапно мне стало хорошо.

Тихо, спокойно, уютно. Хрен бы с ним, что без приключений, не так уж важно, что контроля за происходящим я не имею. Я сидел в чужой запущенной квартире, в чужом теле, пил чай с чужими закусками, а рядом сидел говорящий кот из сказки. И все это казалось… Правильным. Нормальным. Я просто жил этот момент.

Скучновато, конечно. Никаких тебе полетов и драконов. Но в этой тишине и простоте было свое очарование. Может, потому подсознание и подогнало мне такой сон. Может, я просто тишины хотел, момента спокойствия перед тем, как вернуться к своей обычной жизни.

Я допил чай. Посмотрел на часы на стене. Половина одиннадцатого. Вечер.

Наверное, пора было и просыпаться или хотя бы менять сон. От затянувшегося спокойствия мне снова стало некомфортно: как бы не проспать, не забыл ли я поставить будильник, не отключился ли мой телефон. Такой вот парадокс.

Я сосредоточился.

Усилием воли пытался скомандовать себе проснуться. Открыть глаза настолько сильно и решительно, что они и в реале откроются.

Но ничего не произошло. Вокруг меня была все та же квартира, все тот же сон, и я был все таким же здоровенным, но бесполезным жиртрестом.

Ладно. Тогда время для классики.

Я ущипнул себя за руку. Сильно, до боли. Но пробуждения не последовало. Еще щипок, теперь за щеку. Потом укусил за палец. Эффект был тот же. Только боль.

Становилось не по себе. Почему я не могу проснуться? Обычно, когда во сне понимаешь, что спишь, пробуждение наступает почти сразу. Или, по крайней мере, становится возможным. А здесь я будто застрял.

Может, нужно просто лечь спать? Уснуть здесь, во сне, чтобы проснуться там, в реальности. Звучало логично. Не сидеть же тут до самого утра в ожидании, пока зазвонит настоящий будильник. Все равно ничего интересного больше не предвидится.

Я поднялся с дивана.

— Что ж, Баюн, — сказал я, обращаясь к коту. — Пожалуй, на сегодня приключений хватит. Пойду спать.

Кот, дремавший на подоконнике, открыл один глаз.

— Спать? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — Как, даже без… «Снотворного»?

Баюн покосился на недопитую бутылку коньяка с таким шоком, будто я его к ветеринару хотел заманить.

— Да что-то не хочется, — я улыбнулся. — Сегодня обойдусь.

Шок на морде кота только усилился. Его янтарные глаза расширились, усы удивленно дрогнули. Он смотрел на меня так, будто я только что сообщил ему, что собираюсь полететь на Луну.

— Батюшки. Что за чудной день. Контузило, наверное, на производстве, в себя еще не пришел, — наконец произнес он, качая головой. — Ну что же, отдыхай, трезвейший хозяин. Доброй ночи.

Я прошел в спальню. Здесь бардак был еще сильнее, чем в гостиной. Кровать не застелена, на полу валялась одежда. Я не стал ничего убирать.