Вижу цель, не вижу преград — того, кто это сказал, я бы… Ар-р-р-р-гх!

Я вступил на Волчью тропу.

Очертания мира расплылись, дышать стало трудно. Как будто, блядь, до этого было все четко и дышалось нормально!

Я чувствовал, что не успею. Если буду бежать по тропе дурацкими человеческими ногами.

Момент смертельной опасности, состояние аффекта сработали почти как полнолуние. Ярость насильно превратила меня в астрального волка — тощего, поджарого, созданного для одной единственной цели — бежать быстрее ветра.

Быстрее взрыва.

Вперед, Жоряныч!

Сжимая в пасти куб с головой Челищева я рванул с места, перескакивая с одной линии на другую, без всякого участия сознания, полностью отдавшись звериной интуиции.

Каждый исполинский скачок семикратно умножался.

Я забыл, что такое дыхание между прыжками — весь растворился в непрерывном движении.

Я не видел перед собой ничего, кроме красной линии, я летел по ней как электронный сигнал по проводам.

В сумрачной изнанке мира, где пролегала тропа, раздался взрыв.

Звук был приглушенный, словно под толщей воды. Значит, те несколько секунд, что у меня есть, чуть-чуть растянутся. Либо я проживу на мгновение дольше, либо…

Я вылетел в естественное пространство и увидел врата, нарисованные Челищевым. После его смерти портал медленно стягивался, осталось уже небольшое окошко.

Никогда бы не подумал, что астральные лапы могут болеть от напряжения.

Ныряя в жерло портала, я ощутил, как кончик моего хвоста испепелило во вспышке взрыва.

Надеюсь, Навьяр вовремя понял, чем дело пахнет, и ушел подальше Волчьими тропами…

* * *

Я вывалился на плоскую, чуть мягкую поверхность. Было холодно. Перемещение через портал вернуло меня в человеческое обличье.

Подниматься я не спешил. Мягко говоря, устал. Гепард — самое быстрое сухопутное млекопитающее, это все знают. Но не всем известно, что бежать со скоростью автомобиля он способен только тридцать секунд. Если будет бежать с такой скоростью дольше, то умрет от некроза мышц. Я бы точно помер, не будь мое тело из Ярости.

Пахло сажей. Я огляделся. Кругом пепел и обломки.

Снова Бездна?

Или взрыв уничтожил весь мир?

Первые мысли были именно такие, но спустя минуту я пришел в себя. Более того, узнал место.

Это было пожарище, оставшееся от усадьбы Челищева, которую мы спалили с Инессой. Видимо, он настроил портал точно на местонахождение своей резиденции в Вельграде. В очередной раз я подивился его способностям.

— Заебись, — раздался сварливый хриплый голос. — Мало того, что меня убили, так еще и хату мою спалили.

Я перевел взгляд на голову Челищева, заключенную в кристалл кварцума.

Глава 23

Трофей

Кубический кристалл кварцума переливался розово-сиреневым цветом. Безупречно гладкие грани блестели в скупом ночном свете, словно мокрые. Вглубь кристалла уходил фрактальный узор.

Внутри находилась голова Челищева: лицо застыло в гневной гримасе, рот распахнут, демонстрируя редкие желтые зубы, глаза навыкате, смотрят вперед цепко и будто осмысленно. Тот самый взгляд, про который говорят: «Смотрит как на говно».

— Ты что-то сказал? — спросил я, внимательно глядя на голову в кристалле.

— Оставь свои риторические вопросы, волколак. Ты всё слышал.

Лицо не шевелилось, но вместе с тем голос я слышал не как телепатический сигнал — звук исходил именно от головы, заключенной в кристалле. Я хмыкнул, повертел кристалл в руках, разглядывая со всех сторон.

— И как ты себя чувствуешь? — спросил я.

В уме я прикидывал, считается ли такое положение чернокнижника гибелью и если нет, то как его добить окончательно.

— Самочувствие превосходное, господин волколак, спасибо, что спросил. Не мог бы ты угомониться и не вращать меня?

Тон его был странным и отличался от гневных речей, которые мне довелось выслушать перед боем. Была в нем некая отстраненность и безмятежность, словно я говорил с дедулей, который дремлет в кресле-качалке, выпив бутылочку пива.

— Ты почему живой? — прямо спросил я.

— Я не живой. Я же сказал, что ты меня убил, чем ты слушал? Лорд Обакум, он же граф Челищев, мертвее мертвого.

— А ты тогда кто?

— Магический феномен, — задумчиво сказал Челищев. — Дух жизни покинул тело Челищева, это факт неоспоримый. Однако часть сознания, некий ментальный слепок сохранился. Я мыслю, однако не существую. Кварцум дает достаточно энергии, чтобы воспроизвести процессы мозга и даже контактировать с окружающим миром. Думаю, кристалла такого объема хватит лет на четыреста, если я не буду вдаваться в особо затратные размышления…

— То есть, ты не восстанешь из мертвых?

— Вдаваться в дискуссию о загробном мире у меня нет ни малейшего желания по причине твоей необразованности в вопросах теологии, — ответила голова с некоторой надменностью.

— Меня волнует не это, а то, насколько ты опасен. Но ты, конечно же, правду мне не скажешь… — проговорил я задумчиво.

— Почему нет? Мне теперь всё равно, я не живое существо, у меня нет потребностей и желаний. Хотя нет, я кое-что чувствую…

На полминуты Челищев умолк, а потом заявил:

— Да, мне хочется знаний. Я когнитивный поток, мне любо движение информации — потреблять и выдавать. Видать, поэтому я чувствую желание отвечать на твои глупые вопросы. С тебя книги, волчий сын, иначе хрен тебе, а не ответы.

Я представил, как куб кварцума стоит на письменном столе, перед ним на подставке раскрыта книга, и специально обученный человек время от времени перелистывает страницы, чтобы голова удовлетворяла потребность в знаниях.

Впрочем, верить голове чернокнижника на слово всё равно не стоит. Это же, блин, Челищев — великий и ужасный! Надежнее всего было бы уничтожить кристалл, но…

Я вспомнил, как часто отмечал невольно его интеллектуальные способности и широту познаний. Если удастся поставить это себе на службу, то я получу нечто вроде карманной библиотеки с голосовым терминалом!

— О чем задумался, волчок-паучок? — спросил Челищев.

— Скажи, сколько будет двадцать семь умножить на, скажем, триста семнадцать?

— Я гуманитарий, — высокомерно фыркнул Челищев. — Восемь тысяч с чем-то. Не хочу тратить энергию на точный расчет.

— Что ж, годится, — ухмыльнулся я. — Думаю, мы поладим. Вот только есть одна загвоздка.

— Какая такая?

Я с сомнением посмотрел на голову. Если я покажу ее начальнику Тайной канцелярии Вельяминову, то болтовня Челищева всё испортит. Последствия непредсказуемы.

Задание могут счесть невыполненным или вздумают еще конфисковать голову для тайных государственных нужд, а делиться таким трофеем я не собираюсь