Капитанов прищурился. Я знал, что он сейчас прикидывает, какая ему с этого выгода. С ним всегда так.

— А отчётность? — буркнул он. — Кто мне цифры по приёму нарисует?

— Я и нарисую. Выездная консультация сельского населения. Звучит солиднее, чем «отсутствие пациентов из-за сбоя в программе».

Эта мысль ему явно понравилась.

— Хитёр ты, Астахов! Ладно. Езжай. Только смотри, чтоб бумаги были!

Я вышел в коридор, довольный до ужаса. Всё складывалось идеально.

Сосновка.

Та самая деревня за горами, где стоит заброшенная сельская амбулатория, которую когда-то построил Леонид фон Берг. Последнее место силы из тех, что мне передал Богатов.

Может, уже сегодня я доведу совместимость с системой до максимума.

Давно ждал случая туда выбраться, и вот он сам приплыл мне в руки. В кое-то веки судьба оказывается на моей стороне.

Вскоре наша медицинская бригада собралась во дворе больницы.

Медкомплекс оказался огромной белой фурой с синей полосой и красным крестом на боку. Внутри этой махины помещалось сразу несколько кабинетов: смотровой, процедурный, комната для ЭКГ и закуток с аппаратом УЗИ. Тесно, всё впритык, но работать можно.

Я залез внутрь, где меня тут же окликнул знакомый голос.

— Док! — из кабины высунулся Макс. — Здорово! Сто лет тебя не видел. И ты что ли с нами?

Вот уж кого не ожидал увидеть. Видимо, когда на скорой делать нечего, его подкидывают возить врачей на выезды.

— С вами, — я хлопнул его по протянутой ладони. — Решил вот село проведать. Свежим воздухом подышать!

— О, красота! Вместе веселее! — искренне обрадовался он.

Рядом возник Жаров, кудрявый, взъерошенный, с папкой бумаг под мышкой и стетоскопом на шее.

— Алексей? — он удивлённо вскинул брови. — Ты-то какими судьбами?

— А я к тебе с подмогой, Андрей. Давно порывался в село вырваться. Хоть гляну, как сельских терапевтов угощают! — отшутился я.

Минут через десять мы наконец тронулись. Макс вёл фуру неожиданно бережно. Умеет же человек к каждой машине найти подход! Макс, наверное, даже на танке мог бы гонять не хуже, чем на легковушке.

Вскоре асфальт закончился, Макс вывез нас на дорогу, что вела через густой сосновый лес. После мы обогнули Тиховолжские горы и, наконец, оказались на месте.

В той самой Сосновке, куда я так долго стремился.

Едва комплекс остановился у местного клуба, как к нам потянулся народ. Деревенские шли неторопливо, но, судя по количеству людей, диспансеризацию, казалось, хотел посетить каждый житель.

Оно и неудивительно. Автобусы здесь появляются редко, да и в целом не у каждого есть возможность бросить хозяйство и приехать в город ради обследования.

Пациенты были всех мастей. И пожилые люди с палочками, и молодые подтягивались с полей и лесопилки. И при этом почти каждый нёс гостинец. Так уж тут заведено. Врачам, приезжающим в сёла, всегда дарят продукты.

На откидном столике у входа в фуру за полчаса появилось два десятка яиц, банка солёных огурцов, кусок сала, завёрнутый в газету, сметана, молоко и пара бутылок самогонки.

Не успели мы развернуть полноценную работу, как толпа уже подняла шум. Кто-то радовался нашему приезду, кто-то спорил между собой.

— Доктора приехали! Родименькие! — кричали одни.

— И психиатра привезли? Мне бы про сон поговорить, не сплю совсем…

— Бабка, ты в очередь, в очередь становись! — ворчал худощавый старик.

Я устроился в дальнем закутке, и народ потянулся ко мне тоже. Не за психами, конечно. За живым человеческим разговором. Бессонница, тревога, «сердце давит, а врачи ничего не находят». Болезней в таких деревнях — тьма тьмущая. Люди здесь недообследованные, и духовно и физически.

Первой ко мне завели старушку в сопровождении молодых родственников. Приём ещё не начался, а я, если честно, уже порадовался. Хорошо, когда у пожилых людей есть те, кто за ними следит. Часто родственники оставляют своих родителей в таких деревнях и заботы о них потом ложится на соседей или социальных работников.

Женщина пожаловалась на плохую память, головные боли и отсутствие сна. Все эти жалобы скорее по неврологической части, но я «футболить» пациентов не люблю. Никогда этим не занимался. Чего мне стоит проконсультировать её и назначить те же самые препараты, которые может порекомендовать ей наш Забелин?

Но на самом деле больше всего старушка нуждалась в обычном общении. Я это быстро понял. Не так уж сильно её беспокоили основные жалобы, просто поговорить хотелось. Обычно врачей это раздражает, да и понять моих коллег тоже можно — работы непомерно много, очереди большие, в документах вечный завал.

Однако я всё же уделил женщине достаточно времени, чтобы она была удовлетворена и назначениями и разговором.

— Спасибо тебе, сынок, — поблагодарила меня она. — Хоть поговорил по-человечески! А то все ваши-то обычно только таблетки суют да суют.

Так прошло часа полтора. Я принял человек шесть, никаких психозов или неврозов. В основном всех беспокоила обычная усталость. И мне это, как ни странно, было в радость. Простая работа, живые люди, благодарные глаза.

Когда поток иссяк и в закутке стало пусто, я выглянул наружу. Жаров с гинекологом всё ещё принимали, очередь к ним не редела. Я решил воспользоваться моментом.

— Андрюх, — я сунул голову в его отсек. — Я пройдусь, разомнусь. Засиделся. Пройдусь за деревней, на природу гляну, больно уж места тут красивые.

— Иди, иди, — отмахнулся он, не отрываясь от пациентки. — Не опоздай только к отъезду. А то без тебя укатим!

Я вышел из фуры, размял затёкшую спину, хрустнул позвонками, и пошёл прочь от клуба, к окраине. Вызванное системой лёгкое покалывание в голове усиливалось с каждым шагом. Меня тянуло в нужную сторону, как стрелку компаса.

И я уже видел свою цель. Там, за последними домами, на отшибе, у самой кромки леса располагалось одноэтажное кирпичное здание с выбитыми окнами и провалившейся местами крышей. Старая сельская амбулатория. Та самая. Последнее место силы.

Ещё немного и я узнаю, получится ли в один заход поднять совместимость до максимума!

Я ускорил шаг. И тут за спиной зашлёпали по грязи тяжёлые шаги.

— До-о-ок! Подожди!

Я обернулся. Меня нагонял Макс.

Проклятье… Да что ж он так не вовремя? Мне его с собой к месту силы совсем нет резона тащить.

— Ты куда намылился? — он поравнялся со мной. — Даже меня не