Олег Семёнович встал и подошёл к одному из шкафов, покопался в нижнем ящике и вытащил какой-то свёрток. Вернулся и когда развернул, то я хмыкнула. Передо мной лежало практически то, что я хотела, может, чуть грубей и сочленения на месте суставом другие. Но для прототипа пойдёт.

— Устроит? — мужчина был взволнован.

— Да, вполне. Можно я здесь поработаю? — я осмотрела кабинет.

— Конечно, Анастасия Павловна, своим присутствием вы только облагородите мою нору.

Мужчина ушёл, но я видела, что он боролся с желанием остаться. А у меня уже встала проблема. Структуру я быстро сделаю, но мне нужен подопытный без руки. Я рассмотрела протез… левой руки.

Этим я озадачила мастера уже через два часа. Он пообещал, что устроит всё к завтрашнему утру. Я деактивировала структуру, и отдав заготовку, ушла.

Когда вернулась в госпиталь, поняла, что меня даже не искали или, что вероятней, вообще не брали в расчёт при распределении работы. Да и не было в этом отделении практикантов.

Только я стала напрягать медсестру, чтобы нашла мне занятие, как почувствовала ритм в груди, который стал ускоряться. Возникло беспокойство. И когда спустя несколько минут раздался нарастающий вой сирены. Я дёрнулась.

— Не волнуйтесь, — успокоила меня женщина. — Это волна.

Ну да, я же неуч, даже не знаю виды сигналов, ладно буду смотреть на окружение.

Сирена провопила и заглохла, а все так и продолжали работу. А я прислушалась к себе. Ритм дошёл до пика и стал замедляться. Выходит, я чувствую волну. И, когда мы приехали, тоже было какое-то волнение, раз я отреагировала. Что мне это даёт? Да буквально пару минут до самой атаки.

Сейчас на границе жарко и в ближайшее время прибудут новые раненые. Я вздохнула. К сожалению, пока не знаю, как это остановить. Для решения проблемы нужно детально изучить проблему изнутри, что я и делаю на полигоне.

А что я там делаю? Правильно, ничего. По сути, я никуда не двигаюсь. Только и научилась убивать тварей. Но возникает вопрос: что от меня нужно проводнику? Он меня готовит, но к чему? А он ли или я сама настраиваю себя на определённые действия?

За думами не заметила, как отправилась в столовую. Стеллы почему-то не было, да и обедающих мало. Неужели она тоже на границе? Она же беременная!

Поняла, что мои переживания вообще никого не волнуют, Рокотов сам её сюда отправил. И сколько таких беременных продолжают служить? Настроение было хуже некуда. С трудом съев часть обеда, вернулась в госпиталь.

Раненые начали поступать спустя где-то час. Я стояла в приёмном покое, чтобы мониторить обстановку. Среди них привезённых имелась пара заражённых, почерневшие рваные раны виднелись в разодранной броне. Бойцы находились без сознания или под препаратами. Я не стала дожидаться, когда их оформят. Приказала, чтобы оставили носилки прямо в коридоре. Соорудила структуры на их же браслетах и запустила.

Когда поражения на телах пропали, к моему недовольству восстановилась и броня. Я даже среагировать не успела, да и поздно… Мысленно чертыхнулась, не подумала о такой засаде, вокруг было очень много свидетелей. В коридоре повисла гробовая тишина.

А что ты хотела, аплодисментов? — подумала я, вытаскивая чёрные камушки из браслетов, тем самым разрушая встроенный блок, который был на него завязан.

Стараясь не смотреть по сторонам, отправилась в палату приёмного покоя, делая вид, что мои действия — обыденность.

За спиной послышались шёпот, который перерос в галдёж. Теперь весть о том, что я сделала, разнесётся на весь гарнизон, а в ближайшее время повсюду. Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Может, и хорошо, что структура быстро разойдётся…

* * *

В госпитале проработала до позднего вечера и когда вернулась в свой жилой корпус, то направилась в комнату Стеллы. Её не было на месте. Беспокойство не дало мне сидеть в своей комнате, поэтому я вышла на улицу и сев на скамейку начала ждать.

В одиннадцать часов меня попросили зайти в дом, но я не стала идти в комнату, села в вестибюле.

Стелла Константиновна вернулась только к часу ночи. Уставшая, можно сказать, измученная, но вроде целая. Я молча обняла женщину и помогла дойти до комнаты.

Она была истощена, хотя с раскаченной сетью нужно постараться довести себя до такого состояния. Я уложила Стеллу на кровать, проверила состояние ребёнка и пустила свою энергию в её сеть.

— Тварей было очень много. Когда я здесь служила, никогда столько не видела. Говорят, что сейчас так всегда. Это ужасно! Даже с твоей бронёй много пострадавших. Хорошо, что смертей нет, — алхимичка говорила то, что я и так уже слышала. — Честно, я уже попрощалась с теми ребятами, которых ты вылечила. Один был безнадёжный, там внутренние органы были поражены, но я надеялась, что ты что-нибудь придумаешь. Это же магия времени? — женщина почувствовала себя хорошо и бодро встала.

— Да. На днях испытали новую структуру. Не хотела раньше времени обнародовать, ну как получилось…

— Я боюсь за тебя, Настя. Это страшное знание, — Стелла была не на шутку обеспокоена.

— Всё будет хорошо, обещаю. Ничего со мной не случится, — старалась говорить уверенно.

Женщина не нашлась что мне ответить, я видела, она не хочет меня отпускать. Но я, попрощавшись, ушла.

* * *

На следующий день вокруг меня повисло напряжение, я это заметила ещё на завтраке. Разговоры стихли, как только мы со Стеллой зашли в столовую. В глазах людей были разные эмоции, но преобладал страх. И это у тех, кто на постоянной основе сражается с монстрами.

Я понимала причину страха: твари понятны, я — нет. Они не знают, чего от меня ждать.

Но мне не привыкать к двоякому отношению, поэтому поела, попрощалась с будущей женой Рокотова-старшего и ушла.

В госпитале на меня тоже смотрели с опаской, хотя персонал и до этого видел выздоровевших пациентов. Странные всё-таки люди, им нравится результат, но когда узнают, как это делается, то: караул! Она пользуется чем-то запретным и главное, непонятным.

Но был среди них тот, кого моё присутствие обрадовало. Нет, это не Миша, хоть и соскучилась по нему, но госпиталь — это последнее место, где хотела его видеть. После того как я переоделась и зашла в отделение, меня встретил незнакомый мужчина в форме офицера, он буквально засветился от счастья, когда меня увидел.

— Доброе утро, Анастасия Павловна! Я главный военно-медицинский инспектор Алексей Константинович Слободский, вы временно передаётесь в моё распоряжение, — судя по лицу, казалось, он отхватил большой куш. —