Ветер свистел в ушах и выжег бы мои глаза, если бы не темные очки-консервы (Навьяр назвал их дурацкими стекляшками, за которыми не пристало скрывать от людей ярые очи). Дышал я сквозь сжатые зубы, прикрыв лицо обрывком ткани.

С высоты птичьего полета ландшафт Бездны демонстрировал всю свою унылость. Пустоши, зубцы руин, чахлые деревья, что тянут к небу корявые ветви, словно цепляющиеся за жизнь старики.

Всё это было залито красноватым свечением флегматичного светила, которое язык не поворачивался назвать солнцем. Вероятно, так выглядят затухающие звезды.

Если Навьяр прав, и это действительно магия изуродовала этот мир, то масштабы ее воздействия были поистине космическими. Луны, к слову, здесь не было. Мифы гласили, что она упала в океан.

Летел я на той самой твари, что меня разбудила. Когда встал выбор между двумя крыланами, я выбрал ее — будет знать, как орать спозаранку.

Когда Навьяр предложил мне ее оседлать, поначалу я сомневался — помнил брыкающихся коней. «Это животинка еще и не то видала», — отмахнулся Навьяр. Даже будучи тератом, тварь оставалась животным, и это имело свои плюсы.

Пусть я пока слабо воздействую на людей, однако выяснилось, что моя недавно открытая сила отменно действует на животных. Мне не требовались навыки управления хитрой упряжкой, которую смастерили каликандзары, — крылан повиновался мне через Ярость.

Я летел на нем в сторону Дворца Хаоса, а Навьяр в то время спешил туда Волчьими тропами. У него были проложены тропы повсюду, но я ими воспользоваться не мог.

Удовольствие сомнительное, но полет позволил мне рассмотреть Дворец Хаоса с высоты.

Это была не постройка, а геологический феномен. Или, правильней сказать, магический. Я заметил его издали по блеску переливающихся кристаллов. Чуть снизил высоту.

Со мной поравнялась другая крылатая тварь, приблизилась. В свистящем ветре послышался воинственный клекот. Видимо, я залетел на чужую территорию.

Мой крылан стушевался, взмахи крыльев стали суетливыми, словно извиняющимися.

Я взглянул в морду чужака, зарычал, вкладывая в рык Ярость. Тварь отпрянула, ушла в сторону под резким углом. То-то же, не до тебя сейчас.

Я сосредоточился на Дворце Хаоса.

Землю рассекала глубокая трещина с резкими отвесными краями — видно было, что расщелина глубокая, как рана, нанесенная стилетом, болезненная для самой земной тверди.

Я почувствовал волну отвратительного запаха. Так же пахло по всей Бездне, но здесь он был концентрированный, исходящий из источника. Вместе с этими глубинными земными испарениями отсюда, со слов Навьяра, истекал субстрат.

Маги называли его апейрон — мировое первовещество, объединяющее в себе все четыре стихии. Источник мироздания и магии.

Апейрон вытекал из трещины и превращался в кристаллы. Так выглядит порез на растении со сладким соком, что вытекает и кристаллизуется в крупинки сахара. Здесь кристаллы громоздились друг на друга в причудливые башни. Отсюда и название — Дворец Хаоса.

Розовые кристаллы были идеально кубической формы и достигали гротескных размеров с дом величиной. Множество плоскостей смешались в изломанную конструкцию по краям трещины в земле.

Я не ошибся, когда в разговоре с Навьяром предположил, что это кварцум.

«Его добывают в каких-то особых рудниках и используют для создания артефактов», — пояснил я.

«При моей жизни в Державе таких кристаллов не было», — ответил он мрачно. Я знаю, о чем он думал.

Я приблизился достаточно, чтобы рассмотреть дворец. Кристаллы были разных размеров, от футбольного мяча до трехэтажного дома, однако все одинаковой кубической формы и с угловатым спиральным узором на гранях, что уходил фракталами в сиренево-розовое нутро.

Ах да, еще одно. Часть кристаллов парила в воздухе, медленно и величественно вращаясь в восходящих испарениях разлома.

Я заблаговременно пошел на снижение — если Челищев где-то там, то он не должен меня заметить.

Я отыскал взглядом примечательную скалу с обломанной вершиной, напоминающей корону. Сюда вела одна из троп Навьяра.

Крылан, суматошно взмахивая крыльями, опустился на землю, мягкие висячие ноги сложились под его весом.

Я спешился. Хотелось надеяться, что скала скрывает нас из виду, если смотреть со стороны дворца.

Принюхавшись, я не обнаружил поблизости присутствия Челищева или каких-либо тварей. Концентрированный сернисто-кислотный запах забивал нос, но я был уверен.

Крылан завозился и хотел было улизнуть — не нравилась ему близость с Дворцом Хаоса, как и мне, как и любой живой твари.

— Сиди, — сказал я. — Ты мне еще пригодишься.

В ожидании Навьяра я залез на скалистое возвышение, распластался на животе в мелком кустарнике и стал рассматривать Дворец Хаоса в поисках Челищева.

Парящие в воздухе кристаллы то и дело загораживали обзор, открывали и закрывали разные площадки, где мог заниматься своими делишками чернокнижник.

Как сказал Навьяр, попасть в Бездну проще, чем вернуться из нее в верхний мир. Настолько же проще, как упасть в колодец, чем из него вылезти. Обратный портал требовал колоссального объема магической энергии, который неподвластен отдельному человеку.

Во Дворце Хаоса магии было в избытке, поэтому сюда Челищев и отправился. Я беспокоился, не опередит ли он нас, но Навьяр уверил меня, что подготовка портала занимает много времени.

Наконец я заметил среди кристаллических каскадов и анфилад темную фигурку. Она выделялась на розовых блестящих гранях как черный жук в цветке розы. Это точно было он: отсутствие одной руки — надежная примета.

Челищев рисовал черной жирной сажей сеть из замысловатых геометрических фигур, сопровождая их неизвестными символами. Он напоминал профессора, объясняющего на академической доске какую-то замысловатую теорию. Его познания в который раз вызвали у меня уважение.

Мимо проплыл огромный кристалл и открыл ранее невидимую мне область. Вокруг Челищева были плоскости кристаллов, целиком исписанные магическими формулами. Теперь он напоминал умалишенного, который исписал каракулями все стены своей палаты, включая потолок.

Стало видно и то, что послужило ему основой для чернил. Невдалеке от него лежали тела каликандзаров, часть из них была расплавлена в черную жижу.

Справа раздалось шуршание. Я обернулся и увидел Навьяра.

Он подполз к моему наблюдательному пункту. В руке его было копье, наконечник оказался в полуметре от моего лица, острый как рыбья кость.

Навьяр проследил за моим взглядом, кивнул.

— Мы вовремя. Супостат заканчивает приготовления.

— Можешь определить, сколько осталось?

Он нахмурился.

— Придется следить, дабы подгадать момент. Может, закончит к вечеру, может, через сутки.

— Долго, — сказал я и цыкнул зубом.

— Что поделать. Объявимся сейчас — и потом не заставим его открыть портал. То-то он поглумится.

Мы организовали сменный караул, чтобы не спускать с Челищева глаз ни