Достал бумажку из кармана, что мне дала Ольга, когда я помог ей, после встречи с Быковым поеду к ней.

Машина свернула на широкий проспект. Здесь было чище, светлее. Брусчатка на дороге ровная, без трещин. Тротуары широкие, вдоль них росли деревья — высокие, с густыми кронами. Магические фонари стояли через каждые десять метров, испускали мягкий белый свет даже днём.

Люди здесь ходили медленнее, спокойнее. Никто не торопился, не толкался локтями. Купцы в дорогих костюмах, дамы в шляпках с вуалью, дети в чистой одежде. Они разговаривали, смеялись, заходили в магазины с витринами из толстого стекла.

На перекрёстке стоял патруль милиции, такси притормозило на красный свет светофора. Я смотрел на служителей закона через окно. Один из них поймал мой взгляд, задержался на секунду. Оценил машину, меня, отвёл глаза. Мы поехали дальше.

Вдоль дороги тянулись афиши, как я понял магические экраны размером с дверь, подвешенные на столбах. На них появлялись картинки, текст, снова картинки. Реклама товаров, объявления, новости.

Одна афиша показывала портрет мужчины в богатой одежде. Лицо надменное, скулы острые, волосы зачёсаны назад. Я узнал его — граф Змеев. Под портретом бежала строка: «Род Змеевых в трауре: убит один из прямых наследников, Лев Змеев. Следствие продолжается».

Я усмехнулся, глядя на это, Змеевы оплакивают своего наследника. Объявляют траур, требуют расследования. Ищут убийцу. Интересно, сколько они заплатят за мою голову, если узнают, что это моих рук дело?

Следующая афиша показывала карту границ Империи. На ней красными точками были отмечены позиции военных. Заголовок: «Напряжение на границе: Военные проводят внеплановые учения. Граждан просят сохранять спокойствие».

Ещё одна: «Турбулентность усиливается. Император лично контролирует курс Острова. Население призывают к дисциплине и порядку».

Хоть я не эксперт в делишках людей, но всё выглядит так, словно столица как натянутая струна. Одно неверное движение — и она лопнет. Аристократы грызутся между собой, военные качают мускулы, СКА разгромлена, а сверху давит турбулентность — Остров идёт на столкновение с землёй, и только Император удерживает его на курсе.

Хаос, смута, борьба за власть. Для меня это возможность, пока они заняты друг другом, я буду расти, набирать силу, готовиться к главной цели.

Рука снова заныла, резче, больнее. Я поморщился, сжал зубы. Окаменение не останавливается, ползёт дальше по телу. Спина полностью каменная, часть груди тоже.

Машина свернула с проспекта, поехала по узким улицам. Здесь здания стояли плотнее, особняки за высокими заборами, ворота из кованого железа. Сады за оградами, фонтаны, статуи. Богатство, выставленное напоказ.

— Зелёный пояс, — сказал водитель, кивая на окрестности. — Тут живут те, у кого деньги и связи. Купцы, маги, побочные ветви аристократических родов. Обычным вход заказан.

Я промолчал, продолжал смотреть в окно. Водитель пожал плечами, замолчал. Ещё несколько поворотов, и машина остановилась перед высокими воротами. Массивные, из чёрного металла, с золотыми завитушками и гербом сверху. За воротами виднелся особняк — трёхэтажный, из белого камня, с колоннами у входа. Слишком много лепнины, слишком много золота на карнизах. Статуи львов с крыльями стояли по бокам от парадной лестницы, покрашенные золотой краской.

Дом кричал о деньгах, но шептал об отсутствии вкуса.

— Приехали, — сказал водитель. — Улица Цветочная, дом сорок семь.

Я открыл дверь, вышел из машины. Закрыл дверь, поправил сумку на плече. Водитель развернулся, уехал обратно. Шум мотора затих вдали.

Я остался один перед воротами. Посмотрел на особняк. Подошёл к воротам. У входа стояли двое охранников в ливреях — красных камзолах с золотым шитьём. Крепкие ребята, широкие плечи, автоматы на ремнях через плечо. Но взгляд пустой, расслабленный. Паркетные вояки, привыкли отпугивать нищих, а не воевать.

Один из них, молодой парень с прыщами на лбу, шагнул вперёд, преградил мне путь рукой.

— Стой, — сказал он резко. — Служебный вход с заднего двора. Вали отсюда, бродяга.

Я посмотрел на него молча, потом перевёл взгляд на второго охранника. Тот постарше, лет сорока, со шрамом на щеке. Ветеран, по всей видимости, он стоял чуть поодаль, смотрел на меня внимательнее.

— Я к хозяину, — сказал я спокойно. — Большов Владимир, помощник купца Быкова.

Молодой охранник фыркнул.

— Помощник? — усмехнулся он. — В дешёвом костюме и с сумкой? Не смеши. Проваливай, пока по-хорошему. Ты только глянь… — засмеялся пацан. — Всякое отребье наскребёт себе на одёжку больше подходящую для борделя и к господину валиться.

Он потянулся к дубинке на поясе, начал вытаскивать её из петли. Я не двинулся с места, просто посмотрел ему в глаза, потом перевёл взгляд на ветерана. Первая мысль была — убить. Ударить кулаком ему по черепушке, чтобы шея сложилась и голова опустилась на плечи, но… Как мне потом объяснять всё это Быкову?

Выдохнул и выпустил ауру Титана. Не всю, только каплю. Тяжёлую, давящую, как могильная плита. Она разлилась в воздухе, невидимая, но ощутимая. Давление упало, воздух стал гуще.

Молодой охранник замер на полу движении. Дубинка застряла в петле, рука дрожала. Лицо побледнело мгновенно, глаза расширились. Он попятился на шаг, споткнулся о собственные ноги.

Ветеран отреагировал иначе. Он не дёрнулся и тут же замер на месте, выпрямился. Лицо окаменело, губы сжались в тонкую линию. Колени подогнулись чуть, он удержался на ногах силой воли.

Я видел это в его глазах. Он чувствовал смерть. Не абстрактную угрозу, а конкретную, реальную смерть, что стояла перед ним в костюме больше подходящим для борделя и смотрела ему в лицо. Его инстинкты кричали: «Беги! Беги, пока жив!». Но он не бежал. Военная выучка, не иначе, держала его на месте.

Я убрал ауру, давление исчезло мгновенно, воздух снова стал лёгким. Молодой охранник согнулся пополам, схватился за колени, дышал тяжело, судорожно. Ветеран выдохнул медленно, облизнул пересохшие губы.

— Пропустите его, — сказал ветеран хрипло, не отводя от меня взгляда. — Это… гость.

Молодой охранник посмотрел на него, не понял.

— Но…

— Открывай ворота, — повторил ветеран жёстче. — Сейчас.

Парень заторопился к механизму замка, покрутил рычаг. Ворота медленно разъехались в стороны со скрежетом металла. Я прошёл мимо них, не оборачиваясь. Слышал за спиной, как молодой охранник что-то шептал испуганно, а ветеран шипел на него, чтобы заткнулся.

Дорожка к особняку выложена белым мрамором, по бокам росли кусты, подстриженные в форме шаров. Я шёл медленно, рассматривая территорию. Сад ухоженный, газоны ровные, фонтан посередине — вода бьёт вверх струёй, падает обратно с журчанием.

Статуи львов с крыльями