— Владыка? — Я не очень понимал, о чем он.

— Думал я на нескольких и Василия… Подменил. В подворье моем, что здесь рядом, за стеной, но… Ты знаешь же, мы же здесь все живем при хоромах царских, как люди сана духовного, к государю приближенные. — Он отошел куда-то в сторону от темы, но быстро вернулся. — Так вот. Один Иуда… — Патриарх перекрестился. — Лекарей и его зарезать хотел ночью. Ну точнее, не его… Подменил я.

— Ого. — Я действительно был удивлен. Кому этот болезный, смещенный с трона человек уже мешает. — Думаешь мои люди?

Решил спросить в лоб.

— Если бы. — Качнул головой патриарх. — Если бы твои, Игорь Васильевич. Я бы понял. А здесь из моих. Служка. Года три при подворье.

— Живой?

Патриарх скривился.

— Понятно. Думаю, отец, это все иезуиты. Последние их происки в Москве. Не ясно только, зачем. Показать силу свою что ли хотели? Или человек действовал без приказа, выполняя какие-то старые установки.

— Я тоже так думаю, Игорь. Тоже так. — Он кивнул мне. — Как же нам нечисть эту извести? Не думал я, что среди нас, последних людей православных так много этих… — Вздохнул тяжело, ему действительно было очень страшно и грустно это признавать. — Много этих латинян.

— Мои люди уже проводят захваты. Вчера же допросили нескольких. Вывели на чистую воду.

— А что бояре? Люди в приказах.

— А что они?

— Может, тоже… — Он сокрушенно покачал головой. Все больше я понимал, что наличие еретиков ударило по старику очень и очень сильно. — Как людям-то теперь верить? Раньше власти желали, злата, это дела мирские, понять можно. Господь молитвой от этого бережет, но бывает черти искушают, а здесь… От веры православной отойти. Тяжелый грех.

— Отец. Чтобы от веры люди не отходили одной молитвы мало.

Он дернулся, гневно на меня уставился.

— Это как, Игорь Васильевич. — Господарем меня он называть не торопился. Видимо, после того разговора еще в соборе ночью, много думал и выбрал какую-то свою стратегию.

— У латинян университеты. Епископы их и священники… Ты прости, я в их званиях не очень-то смыслю, отец, но знаю. Знаю я, ученые они. Книги мудрые читают, спорить учатся, точку зрения свою отстаивать. Грамотные все. А мы?

— Книги…– Вздохнул патриарх. — Видел я некоторые книги… Из библиотеки Ивана Великого. Сжечь бы их. Там такое…

— Ты пойми, отец. Чтобы побеждать врага, нельзя от него стеной отгородиться. Нужно его знания взять, на свой манер переделать и использовать против него. Так мыслю. Раз мы со злом таким столкнулись, раз не только на землю нашу, но еще и на веру покушаются, то нужно не только войском христолюбивым бороться, но и из твоих людей настоящих воинов слова делать. — Я перевел дух. — Людей таких, чтобы в спорах с латинянами за пояс каждого заткнуть могли. А сейчас как?

— Плохо. — Он вздохнул. — Мудро ты не по годам говоришь, Игорь Васильевич. Подумаю я. Крепко подумаю.

— Подумай, отец. Пока мы эту заразу из Москвы выжжем, но чтобы новой не было, здесь помощь твоя нужна и того, кто после тебя станет.

Он вскинул взгляд на меня, но быстро сменил гнев на милость.

— Прав ты. Стар я. Духом к битве готов, но годы не те. Подводят.

— Найдем мы тебе помощь. Чтобы вера наша православная воссияла вновь и не точили ее всякие лжецы и предатели.

— К вящей славе господней. — Гермоген перекрестился и сделал шаг в сторону, пропуская меня к Шуйскому.