— А что сработало? Колючки или краска? — обрадовался Крис.

— Вонючки имели оглушительный успех. История вошла в легенды темной гильдии.

Паршивцы обменялись довольными улыбками.

— Откроем попозже, коли так, — равнодушно отозвался Куш, еле удерживая двух мелких, Дани и Рами, в пределах толстого одеяла, расстеленного под лохматой пальмой гиофорбой.

— На повестке дня вопрос, как избавиться от гостей. Чтобы без последствий и навсегда.

— Закопать? — Невинно заморгал Крис.

— Не жалко? — удивилась я. Вроде Ульрика никому настолько не мешала.

— А почему я должен жалеть всяких червяков?

— Они же отравятся Крысиндой! — укоризненно заметила Люси.

На втором этаже распахнулось окно.

— Эй вы! Немедленно принесите сюда ларец! — визгливый голос Кризеиды огласил сад.

— Она что, сама открыла окошко? — Не поверила Люси. — Своими руками?

Дети недоверчиво переглянулись. Кризеида для всего требовала служанку, одеться, обуться, подать зеркало, воды, расчесаться.

— До чего жадность людей доводит, — пробормотал Крис. — Ну, пусть погрызет ларчик. Глядишь, на полчаса будет тихо в доме.

Принцесса приказала поставить ларец на стол.

— Это, несомненно, подарок для меня. — Заявила принцесса. — Как вы посмели его трогать? В подобном ларце у моей бабушки хранились фамильные драгоценности.

Мы что? Поставили. Пусть играется. Зато план по освобождению дома от неудобных гостей был моментально выкован и одобрен всеми домочадцами.

Принцессы хватило на два часа. Она сломала поочередно зубочистку, пилочку дли ногтей и шило. Топая ногами, она потребовала открыть немедленно ларец. Так что компотика для успокоения она глотнула, даже не заметив вкуса снотворный капель.

* * *

Епископ прогуливался по своему саду, не ожидая ничего сверхъестественного. Увидев чью-то руку, высунувшуюся из кустов, тут же подумал, что садовник снова напился. Воспылав праведным гневом, епископ перехватил поудобнее трость и полез в кусты, карать и орать.

Однако на пятачке между пышно цветущих бугенвиллий спал вовсе не брат Леонсио. На циновке посапывал его высочество принц Элмер. С левого бока от него лежала принцесса Кризеида, а справа почесывала ножкой об ножку ее светлость Ульрика.

При выборе между двором управления стражи, террасой особняка градоначальника и садом епископа мы выбрали сад. Поменьше народу, больше приватности.

Три волка и два кота с легкостью перетащили спящих. Снотворное от дриады должно было выветриться к утру, не оставив никаких последствий. Одели мы гостей в их же одежду, выстирав, отчистив и заштопав ее. Украшения все вернули на свои места, мы ж не воры! Поскольку гости в своем эгоизме и безграничном самолюбовании ни разу не спросили адреса и фамилии, мы надеялись, что они наш дом не смогут найти. В конце концов, в Милограсе полно похожих домов, а из принцев никудышные ищейки.

Что они узнают меня или детей, я не боялась — известно же, что слуги это такая говорящая мебель, чего ее разглядывать? К тому же дети будут в школе, а я в лавке.

Все домочадцы воспряли духом, когда мы избавились от источника опасности. В благодарность принца никто не верил, а в неприятности — очень даже. Подальше от двора, поближе к природе, вот залог долгой и счастливой жизни. Вернулись из временной ссылки в оранжерею дриады. Дори и Фай снова были в ссоре и с друг другом не разговаривали. Файрон сразу окопался в детской, воркуя с малышами.

Принц проснулся как раз, когда епископ, не веря своим глазам, наклонился пониже. Спросонок Элмер принял это за покушение, его рука вылетела вперед, впечатываясь в лицо епископа. Тот не упал только потому, что был весьма упитан.

— Ваше высочество? — невнятно спросил епископ, зажимая разбитый нос.

У принца была превосходная память, а епископов много меньше, чем бродячих собак. Епископа принц узнал сразу. Бесталанного кузена казначея.

— Отец Миран? Ваше преосвященство? — изумился принц Элмер.

— Что происходит? — взвизгнула принцесса, отлетевшая от резкого движения принца в траву. — Как мы сюда попали? Скорее, сюда, на помощь!

— Прекратите кричать! — Поморщился принц. — Патер, у вас тут ядовитых змей, случайно, не водится?

— Нет, — помотал головой епископ.

— Жаль, — принц встал и отряхнулся. — Простите меня, это случайность. Доброе утро, патер.

— Это честь для меня, — прогундосил епископ, а сам злобно подумал, что попросит немало денег за физический и моральный ущерб. Вздумали столпа храма по физиономии лупить! Это вам не бубен! — Добро пожаловать.

— Я желаю кофе и завтрак. Ульрика, ты голодна? — чуть скривившись, принц подал руку супруге, потом дочери.

— Папочка, а мы где? Это волшебство? — Спросил ребенок, озираясь.

— У любого волшебства есть руки и ноги. А вот головы, возможно, скоро не будет, — задумчиво сказал принц, рассматривая сад.

— Где моя шкатулка с драгоценностями? — Взвизгнула принцесса.

— У вас не было с собой драгоценностей, — напомнил принц. — Мы были в дороге.

— Да как же не было⁈ Такой большой ларец, с золотом и эмалью, выложенный жемчугом! О-о, мы где? Вчера мы были в другом месте!

— Вы заметили? — иронически вскинул брови принц.

— Верните мне ларец!

Епископ отлично знал, что вчера в порту кричали про сундук, подаренный мастерице рыболюдами. Про это весь город в курсе. Но делиться своим знанием епископ не спешил. У него пять заказов на всякие полезности в работе! А эта дура, чего доброго, прикажет казнить мастера! Или ко двору забрать. Принцесс много, толковых артефакторов мало. Поэтому епископ лишь вздохнул и смиренно осведомился, чего желают их высочества на завтрак. Пост ведь, не до роскошеств. Дом Обители не дворец, хотя мы, безусловно, рады гостям. Так рады, что челюсти сводит от лживых улыбок.

* * *

— Ма-аур-рина? — мурлычет Вирр, проскальзывая в спальню.

Горячие губы прикасаются к моим. Меня встряхивает, как при ударе током. Как же я истосковалась по моим мальчикам! Сильное, упругое тело прижимается ко мне, а меня так колотит от возбуждения, что кровать трясется. Руки скользят по спине, чуть царапая плотную кожу.

— Любовь моя, единственная на свете, — шепчет кот, целуя, облизывая, прижимаясь.

Кто научил его прикасаться так, что взрывы Сверхновой сотрясают мое тело? Откуда он знает, где куснуть, где лизнуть, а где погладить так легко, будто бабочка махнула крылом? Чем нежнее прикосновения, тем ярче отклик. Я убью его прямо сейчас, если моя голодная пустота не будет заполнена! Я просто не выдержу больше эту пытку! Хочу жестких толчков внутри, горячего поршня, снующего внутрь и наружу, хочу всего и побольше! Тяжести тела на мне, томительной неги и нарастающего вихря. Весь мир сосредоточился в этих руках, губах, затрепетал на кончике члена с многообещающей опалесцирующей каплей. Я умру сейчас, опаду прибитой пыльной бурей, далекими раскатами грома без грозы, тщетным