Или умереть по дороге.

Вересковый Оплот опустел. Остались только мертвецы и тишина, которую нарушал лишь крик одинокого стервятника, наконец-то дождавшегося пира.

Глава 15

Мы проговорили с Торгримом ещё целый час.

Старик был мрачен, как грозовая туча, нависшая над Чёрным Замком. После того, как я швырнул ему в лицо его же вину, напомнив, что дезертирство сейчас ляжет на его совесть несмываемым пятном, тот, наконец, перестал изображать обиженного пророка и начал слушать. Поняв, что я не собираюсь надевать поводок добровольно, Торгрим сменил тактику с давления на сарказм.

Выложил ему идею с экспедицией в Столицу за наемным мастером — старик фыркал, цедил язвительные комментарии, называл план «глупой беготней» и «тратой времени», явно ожидая чего-то более грандиозного.

— Если со мной пойдет не практик высокой ступени, — проворчал Торгрим, — мы просто не успеем, мальчик. Единственный шанс добраться до Столицы и вернуться до того, как здесь все сгорит — это бежать на пределе, используя духовную энергию для ускорения. Обычный человек, даже на лошади, по сравнению с практиком — жалкая каракатица.

Я заверил его, что найду такого человека — воина, который сможет выдержать темп. Конечно, старый лис сразу всё понял — прекрасно знал, что заперт в замке, как в клетке, и без «надзирателя» от Барона ему и шагу ступить не дадут, но принял условия игры.

Разговор вымотал обоих — лампы догорали, в комнате становилось душно.

Напоследок решился сказать самое главное — то, что зрело всё это время.

— Глава… — чуть подался вперед, стараясь сохранить сосредоточенность — держал спину прямо. — Я знаю… Если ошибся и не удастся найти другой способ, если узорчатая сталь провалится, а мастер из Столицы не придет… И Мать Глубин пойдет на Черный Замок, грозя стереть город в пыль…

Сделал паузу, облизнув пересохшие губы — трудно произнести это, не соврав самому себе.

— То в этом случае, когда смерть будет уже на пороге — буду готов сделать то, что вы от меня хотели. Я использую Камень.

Старик, до этого безучастно разглядывавший пламя в масляной лампе, медленно повернул голову — взгляд стал острым.

Торгрим прищурился.

— Это глупо, — проскрипел с едким сарказмом. — Тогда может быть уже слишком поздно, «юный талант». Пока ты будешь решаться и натягивать ошейник на трясущуюся шею, Скверна уже дожрет всех.

— Надеюсь, что этого не потребуется, господин Торгрим, — твердо ответил, выдержав взгляд. — Я в это верю.

Глава усмехнулся, поджав тонкие губы — в глазах сквозило презрение, смешанное с усталым любопытством. Старик слушал, что бы себе ни думал, какие бы планы ни строил в седой голове.

Торгрим шумно втянул воздух носом — раздался неприятный свист.

— И что ты от меня хочешь в этом случае? — вопросительно изогнул кустистую бровь, изображая недоверие. — Чтобы я поскакал в Столицу, а Камень оставил тебе? Просто так?

— Да, именно так, как средство последней надежды и страховку, которую, надеюсь, не придется использовать.

Торгрим опустил глаза на стол — узловатые пальцы начали выбивать по столешнице нервную дробь.

— С чего я могу быть уверен, что ты не используешь Камень иначе? — пробормотал Каменное Сердце, не глядя на меня. — Не сбежишь с ним? Не продашь кому-то на стороне, чтобы купить себе жизнь и титул в теплых краях? Ты молод, а молодые падки на блеск.

Я медленно покачал головой.

— Во-первых, меня отсюда никто не выпустит — если не справлюсь, меня ждёт печальная участь. Думаю, это всем очевидно.

Подался вперед, пытаясь поймать взгляд старика, который тот старательно прятал.

— А во-вторых, глава Торгрим… Неужели думаете, что мне плевать на Каменный Предел?

Эмоции Кая прорвались сквозь мой разум

— Провинция для меня больше, чем просто точка на карте. Это мой дом — место, где обитают духи моих предков, и я сделаю всё, чтобы защитить его.

Торгрим поднял голову — улыбнулся, обнажив пугающе белые для его возраста зубы.

— Ты УЖЕ не сделал «всё», чтобы защитить, — тихо, но безжалостно произнес старик. — Ты отказался от силы, так что не говори мне о жертвах, мальчик. Ты просто торгуешься.

Я замолчал, проглотив комок раздражения. Та часть меня, которая всегда была готова к самобичеванию, жадно проглотила новую дозу вины. Да, ты слабак — ты струсил.

— А вы? — спросил тихо, глядя Главе Клана в переносицу. — Вы бы сделали это на моем месте? Надели бы ошейник?

Торгрим замер — в глазах что-то дрогнуло — мысль, воспоминание или сомнение? Старик изучал меня, словно искал в моих чертах что-то.

— Ладно, — обронил Каменное Сердце, проигнорировав вопрос — молчание сказало больше, чем любая пафосная речь. — Оставлю тебе Камень — вижу, что не врешь мне сейчас так же ясно, как видел тогда, в моем кабинете, что ты врал, маленький щенок.

В голосе яд, но я решил проглотить и это. Главное — результат.

— Спасибо, — бросил коротко. — Значит, план такой: я нахожу человека, с которым вас выпустят из Замка, а вы перед отъездом оставляете мне «страховку».

Дед кивнул — взгляд холодный и деловой.

— И еще… Глава Торгрим. Может быть, вы сможете подсказать…

Сделал паузу, подбирая слова, чтобы не выдать лишнего.

— Когда читал старые летописи, наткнулся на… идею, о том, что Кристалл может работать как внешний источник поддержки во время ритуала разделения Ядра. И вот о чем подумал: мы можем многого не знать о скрытых свойствах камней. Вы — мастер камня, но, может быть, есть кто-то еще? Человек, который знает об этом больше? Кто-то в Черном Замке? Или трактат, который перечислял бы не просто виды камней, а духовные свойства камней, таинства?

Торгрим поморщился, словно у старика заболел зуб.

— В Замке нет никого, кто знал бы о камнях больше меня, — отрезал тот гордо, но потом задумался, потирая переносицу. — Впрочем… Был один безумец. Архивариус Ворт — жил здесь еще при деде нынешнего Барона. Старик был одержим идеей, что камни имеют не только силу, но и память, что они живые. Его «Кодекс Каменной Души» должен пылиться где-то — может, как раз в вашем Горниле.

Торгрим сделал паузу, криво усмехнувшись.

— Но если тебе нужен живой человек… Есть одна старуха — слепая Рита, живет в Нижнем городе, в самой грязной норе у стоков. Говорят, в молодости была огранщиком при дворе, но потом… увидела в камне что-то, что выжгло ей глаза. Бабка сумасшедшая, но слышит камни лучше, чем я слышу тебя. Если кто и знает