9 мая стало прорывом. Хроника и фотографии со мной на трибуне, в военной форме среди фронтовиков обошли страницы и экраны всего СССР, а затем всего мира. СМИ в целом благосклонно встретили такую открытость. Лидеры «содружества», наоборот, были обескуражены. Там разве что венгр Кадор отличался некоторым либерализмом, остальные играли в вождей. Теперь им сложно будем обвинить меня в тоталитарном контроле. Ха-ха!

Вот Европа, пожалуй, кроме Англии и Норвегии взорвалась эмоциями. Две самые русофобствующие страны отмолчались. Демократической прессе остальных стран континента понравился мой смелый ход, особенно зажигательный танец и совместное пение с однополчанами. Какой-то шустрый папарацци успел записать, как мы на бис подпевали «Десятому батальону». Кто-то добавил грамотно синхронизированную картинку из официальной хроники. Смотрелось на экране неплохо. Мой голос узнавался. И вот гады, успели заснять слезы на глазах. Но мне за них не стыдно. За мою человечность так же. Зато сейчас я самый популярный политик на территории всей Евразии!

Будете смеяться, но в Китае парад также показали. Мао решил послать сигнал? Надо Косыгина сгонять в Корею под предлогом расширения сотрудничества Ким Ир Сеном. У нас Дальний Восток не освоен, остро требуются рабочие руки, а КНДР сельхозземли. Со жратвой у них не очень. А мне необходима хоть какая-то «мягкая сила» в отношении вождя Чухче. Черт дери, эта Азия повернута на всякой сектантской дряни. Что они, что китайцы, что вьетнамцы какие-то ненастоящие коммунисты.

Вот по ту сторону океана событие восприняли сквозь зубы. Хотя ветеранские организации меня поздравили. Вот на это и будем нажимать. Пригласим их к себе. Кстати, а не отметить ли в 1971 году тридцатилетие прихода каравана «Дервиш» в Архангельск? У нас почему-то принято принижать помощь союзников и Ленд-лиз. Но я то знаю, что в некоторых моментах она стала решающим. Почитай, лишь половина СССР осталась неоккупированной, столько всего потеряно. У Гитлера же вся промышленная Европа под пятой и вкалывала на него. Об этом у нас не принято говорить, но понемногу вспоминать начнем.

С товарищей чехов. Немцы, само собой. Готовящийся пропагандистский прессинг в отношении ФРГ станет беспрецедентным. Разведка землю роет в поисках пропавших нацистских преступников и документов. И финнов вспомним, и французов с их «Шарлеманью». Но потихоньку, без напряга. Хм, а не пригласить ли в Архангельск королеву Англии? С досадой отмел замысел. Это не утопающая в зелени столица Украины. Город на болоте, только начинающий массовое строительство. Пусть и важнейший порт Союза. Тогда в Ленинград? Имперская столица, много памятников и дворцов. Архангельск посетят военные. Можно и на кораблях. Заодно напомним им об Интервенции 1918, концлагере на острове Мудьюг и применении англичанами против русских химического оружия.

— Товарыш…

— Леонид Ильич, дорогая, только так.

Послали на правеж самую бойкую и фигуристую, даже новый чепчик успели её на хорошенькую головку нацепить. Судя по говору откуда-то с центра, Полтавы или Черкас.

— А я Халя С Мыргорода.

Значит, угадал!

— Халя дорохая, е чым прыгостыты гостэй?

Девушка на секунду задумалась, а потом выпалила:

— Чернигивськэ! Ковбаска, рыбка. Що товарыши бажають?

— Тягны, красуня, пыво та всю закуску.

— Добрэ.

Не оробела Халя. Щеки раскраснелась, карие глазки блестят, алые губы манят. И отошла, отчаянно виляя полными бедрами. Мужики аж засмотрелись на гарную картинку. Я не удержался:

— От бисова дивка!

Мы глянули друг на друга и засмеялись. Народ оглядывается на нас, улыбается. Если у панов хорошее настроение, то у остальных праздник. Машерова еще не знают, Мазуров также человек не особо публичный, пусть и сосед. В этом времени информационная чехарда еще не засела в мозги людей. Умные читают, дурные играют в домино. Вскоре нам принесли нарезанные домашние колбаски и вяленую мелкую до невозможности черноморскую тюльку. Перед каждым фирменный фужер с пивом. Павильон, видать, от какого-то ресторанчика. Даже пены в меру!

— Недурно! — Машеров отвел стакан в сторону и внимательно рассмотрел на просвет. — Надо будет послать министра в Чернигов. Пусть поделятся рецептом.

Улыбаюсь: вот такой он белорусский руководитель. Легенда республики! Только пока не знает об этом, по этой причине несколько удивлен моей похвальбе.

Но я ориентирую его сразу на досягаемые управленческие высоты. Вчера в разговоре дал ему несколько «лайфхаков» из его прошлой жизни. Омоложение кадрового состава, обучение прогрессивным методам. Постоянное общение с народом и личное ознакомление с положением дел на местах. Привлечение научных работников к управлению. Например, Виктора Шевелуху, заведующего кафедрой растениеводства Белорусской сельскохозяйственной академии, Машеров сделал секретарем ЦК Компартии Белоруссии. Таким шагом он разрушил все бюрократические препоны на пути внедрения научных достижений в жизнь.

Будете смеяться, но БССР стала первой союзной республикой, догнавшей США по производству сельскохозяйственной продукции в расчете на душу населения. Отличный пример современного руководителя. Случалось при Союзе и такое, наверх вылезали чисто из-за деловых качеств. Система отбора пусть и с проблемами, но работала. В начале двадцать первого века новая демократическая власть успешно сконструировала неэффективного антипода — отрицательный отбор. Качество демократических управленцев стало понемногу скатываться в жесткий минус.

Петр Миронович вчера в конце нашей беседы даже не нашелся что ответить. Как — это я так грамотно разбираюсь в его характере! Вот и сейчас готов дать ему несколько хороших советов, но между столиков появляется еще одна фигура. Тут народ уже реально вскакивает с мест. Все-таки хозяина УССР все неплохо знают. Щербицкий вяло машет в ответ, устал бедолага после бурного пленума.

— Присоединяйся. Халя, нам еще Чернигивского

Рука у девушки все-таки дрогнула, когда она ставила бокалы на стол. Владимир Васильевич ей широко улыбается:

— Дякую.

— Зараз вареникив принесу.

Я откидываюсь на спинке простого стула, провожая отчаянно работающую бедрами официантку. «Хороша чертовка!» Щербицкий также поворачивается, а затем нежданно подмигивает. Лыблюсь в ответ, его заметно отпускает. Неужели боится, что это я по нему проехал?

— Так вот Петр, мой хороший тебе совет. Республика у тебя небольшая, но на автомобиле все равно не намотаешься. Самолет тоже не вариант, от аэродрома как-то надо добираться. Так что бери вертолет.

— Вертолет? — недоверчиво переспрашивает Машеров, отставив пиво в сторону. Щербицкий к нам внимательно прислушивается. Он разом опустошил половину бокала и сейчас жадно поглощает вареники с сыром. Я его через свою охрану сюда дернул. И он не том положении, чтобы нынче отказать Первому.

— Да. Под вертолетную площадку любое ровное