Я посмотрел на забинтованное предплечье. Боль никуда не делась, но…

— Чем больше я занят делом, тем меньше её ощущаю, — честно ответил я. — Когда ходишь по Кромке, некогда думать о боли.

Грэм одобрительно хмыкнул.

Я осторожно снял корзину, положил рядом палку, кинжал и сел рядом со стариком.

— Покажи как идет закалка.

Грэм отложил деревяшку, осторожно взял мою руку и начал разматывать бинты. Я приготовился к болезненным ощущениям, но на удивление больно не было. Только обычная, уже привычная ноющая боль и все.

Когда повязка спала, Грэм внимательно осмотрел кожу предплечья и его брови удивленно поднялись вверх.

— Заживление идёт очень быстро, — констатировал он, легко прощупывая края обработанного участка. — Слишком быстро для… кхм… обычного Одаренного. Краснота уже спадает, отёк тоже. Обычно такое только к третьему дню наступает.

Я понял причину такого быстрого восстановления — большое количество живы, которую я поглотил сегодня, видимо именно это как-то повлияло на мою регенерацию. Других вариантов быть просто не могло. Однако говорить об этом старику значит признать, что я в лесу только тем и занимался, что использовал Дар и высасывал живу из растений. Возможно чуть позже я и скажу Грэму об этом, но сейчас не хотелось.

— Дед, — спросил я, — а можно направить живу именно в место закалки? Ускорит ли это восстановление еще больше?

Грэм рассмеялся — коротко, сухо, но с искренним весельем.

— Будь это так просто, все бы так и делали, — он покачал головой. — Каждый охотник пытался и получал один и тот же результат — никакого.

Он снова взял нож и продолжил строгать, но теперь его движения стали медленнее.

— Есть естественное заживление, которое жива ускоряет сама по себе, — начал объяснять он. — Даже просто находясь в теле, она помогает ему восстанавливаться. Ты это и так сам почувствовал, иначе бы уже после первого дня тренировок не встал бы. Направить живу в конкретное место и заставить её там работать… — Грэм покачал головой. — Это могут только целители. У них особый Дар, настроенный именно на это. Их духовный корень «перерабатывает» живу именно в тот особый тип, который может исцелять. Цвет Дара — это не просто слова, по сути это отображение различий в живе, которое нельзя увидеть обычным зрением. Именно поэтому, кстати, растения не отторгают воздействия травников. Например, если я попытаюсь воздействовать на растение, то мой тип живы его разрушит, а кузнец с Даром Огня и вовсе сожжет его.

Грэм объяснял прописные истины, но это было то, чего я не знал. Вернее знал, но без примеров — это было абстрактное знание.

— То есть без целительского типа Дара никак?

— Никак. — Старик сдул стружку с деревяшки. — Поверь, пытались многие. Ты, конечно, можешь попробовать, но только впустую время потратишь. Да, жива восстанавливает нашу выносливость, но мы за это платим откатом и то же самое с усилением, только там откат ощутимее. Если бы я мог объяснить почему так, то объяснил бы, но я просто не знаю.

Грэм ненадолго умолк.

— А когда целитель лечит, то он тоже платит? — уточнил я.

— Конечно. У целителей очень сильные откаты: чем серьезнее рана, тем мощнее откат. Поэтому они не лечат всех подряд — это физически тяжело. Очень полезный Дар. Эх, будь у тебя такой Дар, даже слабенький, тебя бы с руками и ногами оторвали.

Он вздохнул.

Я кивнул, принимая информацию к сведению, но всё равно решил проверить. Теперь, когда у меня был избыток живы, почему бы не попробовать самому?

Я сосредоточился на повреждённом предплечье и попытался направить туда энергию. Жива послушно потекла по каналам и растеклась равномерно по всему телу, игнорируя мои попытки сконцентрировать её в одном месте. Она потекла по мышцам и… не задержалась там, потому что я не был уставшим. Она как бы говорила: «Что ты от меня хочешь? С тобой и так все в порядке.»

Попробовал снова. И снова. И снова… Результат был тем же.

Грэм оказался прав: целенаправленный приток живы к местам закалки ничего не давал. Тело брало ровно столько, сколько ему было нужно и распределяло энергию самостоятельно. Точно как с растениями, которым я давал живу: они принимали именно необходимое количество, не больше и не меньше. Словно бы попытки самостоятельного излечения нарушали какие-то «законы», если они тут, конечно, были. Я попробовал прикоснуться рукой и как бы «выпустить» живу наружу. Грэм только хмыкнул, и я понял почему: жива выпустилась наружу и мгновенно растворилась в воздухе.

Я задумался. Странно, я же передавал живу растениям (то есть они выступали «емкостями», ну а во время варки ингредиенты впитывали живу, которая служила для них «связующей» смесью), а тут она рассеивалась впустую. Ладно, сейчас не это главное.

— Убедился?

— Убедился, — признал я.

Старик помолчал, продолжая строгать. Деревяшка в его руках постепенно приобретала форму, кажется, это была ручка для какого-то инструмента.

— Раз уж ты так хорошо можешь использовать живу… — он вдруг остановился и повернулся ко мне. — Научу тебя одному приёму. Обычно его показывают намного позже, когда охотник уже освоил все базовые техники, но глядя на твою шею… — его взгляд скользнул по моим ранам, — думаю, тебе это нужно знать сейчас. В той ситуации могло бы помочь.

Я насторожился. Грэм редко предлагал что-то сам, обычно мне приходилось вытягивать из него информацию.

— Слушаю.

— Ты знаешь усиление, — начал он. — Это когда направляешь живу в мышцы и они становятся сильнее. Просто и понятно.

Я кивнул.

— Но есть и другая техника. — Грэм поднял руку и сжал кулак. — Если целенаправленно направить живу не в мышцы, а под кожу, прямо под неё, тонким слоем… — он постучал костяшками по своему предплечью, — можно не усилить часть тела, а укрепить её.

— Укрепить?

— Это похоже на усиление, но работает иначе. — Старик опустил руку. — Усиление даёт силу, а укрепление — защиту. Кожа становится прочнее, почти как после закалки. Ненадолго, конечно, только пока держишь живу. Но в бою эти секунды могут спасти жизнь.

Я мгновенно понял, какие перспективы это открывало. С моим запасом живы, с моей способностью быстро восполнять его… Если освоить эту технику, я смогу компенсировать физическую слабость тела!

— Как это делается?

— Принцип такой: живу нужно направить в нужное место, но не толкать её в мышцы, а словно раскатать тонким слоем прямо под кожей. Представь, что ты делаешь тесто — раскатываешь его скалкой, делая плоским и равномерным. Вот так же и с живой: ты берёшь её из корня, ведёшь к нужному месту — руке, груди или ноге, не важно —