Леонид быстро спохватился и, как я просил, влил в старика уйму целительной энергии его Родового Дара, водной стихии и Печати Рака.

Я методично направлял упёртую Печать Овна к Источнику деда. Леонид ударной дозой энергии восстанавливал его разваливающееся тело и каналы. Дед… инстинктивно сопротивлялся нам обоим. Ну, ещё бы — две чужие энергии оказались внутри него, когда он и свою-то контролировать не может.

Однако же старик за целый день потратил кучу сил, потому не мог перебороть ни меня, ни Леонида.

Дело шло медленно…

Но шло!

Погрузившись в него с головой, я позволил себе немного разгрузить мозг пространными размышлениями.

Я ведь не сразу почувствовал в дедуле потенциал принять Печать Овна. Такое бывает — для принятия Печати нужно соблюсти ряд условий. Однако же после нашего знакомства дед с каждым днём расцветал, возвращая себе былую силу и нрав. В какой-то момент он стал подходить для того, чтобы принять Печать Овна.

Но не для того, чтобы войти в МОЙ Зодиакальный Круг. То есть, по характеру он стал достойным претендентом, но вот наша с ним связь на тот момент до этого не доросла.

Сейчас же…

Он понял, что не стоит пытаться прогнуть меня. Понял, что нужно воспринимать меня не как перспективного внука, а как равного. Первого среди равных.

Правда, вряд ли упёртый баран в ближайшее время сможет признать это вслух.

— Тело стабилизируется, — напряжённо проговорил Леонид.

— Да, — кивнул я.

А затем, выплеснув всю энергию, что копил до этого, толкнул упёртую Печать прямо в Источник упёртого деда.

Усмехнувшись, я громко выдохнул и выпрямился во весь рост.

— Оставь пока, — сказал я, отступив на шаг. — Давай посмотрим.

Дед несколько раз дёрнулся и расслабился. Только после этого Леонид осторожно отошёл от него и встал рядом со мной.

— Конец? — проговорил он. — А татуировка?

— Смотри давай, — отозвался я, наблюдая за процессами внутри тела графа Резанова.

Из его груди вырвалась Печать. От неожиданности Вавилов едва не выпустил по ней водяное копьё, но смог удержать себя в руках.

— Это… — пробормотал он, не отводя глаз от сияющего символа.

— Уже часть него, — улыбнулся я. — Выбирает себе место.

— Да-да… — закивал он. — Я помню. Хоть было всё в тумане… Но я всегда был уверен, что с моей Печатью так само получилось, а не ты специально поставил её мне…

Он замолчал, не став напоминать, где именно располагается его Печать. Пусть ею Агата любуется.

Между тем Печать Овна резко запульсировала и ударила прямо в лоб старику. Его выгнуло дугой, а когда он снова расслабился, сияние полностью исчезло, а прямо посреди графского лба уже красовалась «V» с закруглёнными краями.

Я не выдержал и засмеялся:

— Ха-ха-ха! Так тебе и надо, старый! Пусть все знают, что ты баран.

— Жёстко это как-то… — проговорил Леонид, глядя на графа.

— Он нарушил твои врачебные рекомендации, — напомнил я.

Вавилов нахмурился и недобро покачал головой.

— Вот бы печать побольше была. Чтобы люди издали видели!

Я продолжил смеяться. Дед был спасён, можно расслабиться, и…

— Ух ты… — Прекратив веселиться, я мигом посерьёзнел и, не сводя глаз с графа Резанова, усилил все свои рецепторы.

— Что происходит? — Вавилов метнулся к пациенту и приготовился его лечить.

— Спокойно! Не мешай! — остановил его я, наблюдая за тем, как Печать, ныне похожая на татуировку, рывками двигается в разные стороны. — Редкое зрелище… — прошептал я.

— Уже такое видел? — Леонид расслышал мои слова. — У Артёма было?

— Забей, — махнул я рукой, не отводя глаз от Печати Овна.

Медленно, но верно, она продвигалась вверх по черепушке деда. Я видел такое лишь один раз — в прошлой жизни. Тогда у Девы Печать появилась на пояснице — чуть выше правой ягодицы. Дева посчитала это место на своём теле недостойным для татуировки приличной девушки и силой воли смогла передвинуть её выше.

Дед делал сейчас примерно то же самое.

Стоп! Он ещё и разворачивает её!

— Н-да… — выдохнул я, когда Печать опустилась на затылок графа, и мы не смогли её видеть.

— Лицо очистил, — проговорил Вавилов. — Для графа это важно. Хотя… С татуировкой на лысом затылке он всё равно выглядит как байкер-хулиган.

Я перевёл взгляд на старика. Кожа, уже не такая бледная, начала разглаживаться.

— И всё-таки с татуировкой на лбу ему было лучше, — изрёк я. — Ладно, подлечи его, пожалуйста, и в сон до утра. Только не промахнись, Рак. Не хочу с ним ночью разговаривать.

Леонид усмехнулся и кивнул.

Мы оба понимали, что после всех этих потрясений лечебный сон графу Резанову жизненно необходим.

* * *

Завтра вечером у меня поход на концерт Амбер, которого так ждут Лапищев с Медведевым, и ещё один персонаж, охотно согласившийся быть четвёртым.

Однако же до концерта мне нужно хорошо поработать. И начать эту работу придётся в квартале Резановых. А значит что? Правильно — глупо разъезжать по Москве, когда и тут кровати есть.

Алиса очень обрадовалась, едва я сказал, что останусь ночевать, и попросил подготовить мне гостевые покои.

Правда, после этого она в очередной раз предложила мне подготовить покои для наследника графского рода.

— Нет, спасибо, — спокойно ответил я.

Сестра едва заметно улыбнулась и грустно вздохнула:

— Поняла. Что ж, гостевые так гостевые.

Переубедить меня как раньше она даже не пыталась — похоже, уже приняла, что становиться графом Резановым я не собираюсь.

Вместе с сестрой мы решили поужинать в одной из беседок, наслаждаясь погожим августовским вечерочком. После того как деда перенесли в другие гостевые покои (чтобы не тащить по лестнице в его личные), Алиса немного успокоилась. Она видела, что щёчки графа порозовели, а сам он сладко спит и не буйствует.

Так что за ужином на тяжёлые темы мы не общались. Зато обсудили мой сегодняшний выход в свет. Про покушение на княжича я не стал упоминать, чтобы лишний раз не напрягать сестричку, и вместо этого рассказывал про само мероприятие.

— Братец, ты не устал перечислять закуски? — в какой-то момент рассмеялась сестричка. — Тебя послушаешь, так ты туда только поесть приходил.

— Ну а зачем же ещё? — подыграл я ей.