— Спокойной ночи, Вэй... Ты бы точно не пытался отговорить меня, зная, что я всё равно не соглашусь...

Странное чувство, когда внезапно от чего-то просыпаешься, но не можешь понять, от чего... Я открыла глаза и, вздрогнув, подскочила на ложе — на меня, улыбаясь, смотрел проснувшийся Шона.

— Нельзя таращиться на спящих, — проворчала я.

— Почему? — продолжая улыбаться, он сполз на край своего ложа — ближе ко мне.

— Потому что они просыпаются от взгляда! — я сонно протёрла глаза. — И от себя добавлю: ощущение — не из приятных.

— Этого я не знал. Ты был здесь всю ночь?

— Остаток ночи — после празднования, — уточнила я, поднимаясь. — Как ты?

— Мог бы прямо сейчас броситься в бой и перехватить ещё одно копьё!

— Этого не хватило? — подойдя, я посмотрела на его перевязку. — Хотя бы понимаешь, как тебе повезло?

Удар копья пришёлся на правую часть груди моего спасителя ближе к плечу, по счастливой случайности не задев жизненно важных органов.

— Понимаю, — Шона стиснул мою ладонь. — Но, не задумываясь, повторил бы всё снова...

— Вот ты где!

Я подскочила, Шона сильнее сжал мою руку, и мы оба уставились на ворвавшегося в комнату Тургэна, тотчас скользнувшего ехидным взглядом по нашим сцепленным ладоням. За принцем — два стражника, из-за их спин вынырнул возмущённый старик-целитель.

— Хотите закончить то, что не удалось врагу, и добить его? Ты! — он ткнул узловатым пальцем в меня. — Вон! Сколько раз повторять — придёшь, когда рана начнёт затягиваться! У него сердце выскакивает всякий раз, когда ты появляешься, и кровотечение возобновляется! Подожди хотя бы несколько дней!

— Не ворчи, старик, — возразил Шона. — Я хочу, чтобы он приходил!

— Вижу! — сварливо отозвался целитель и, указав на дверь, не терпящим возражений тоном повторил:

— Все — вон!

Улыбнувшись, я подмигнула помрачневшему Шоне и, высвободив руку из его пальцев, заспешила к двери. Тургэн вышел за мной следом.

— Что? — хмыкнула я, поймав его взгляд.

— Ты провёл там всё это время? — принц мотнул головой на тут же захлопнувшуюся за нами дверь.

— Да, а что?

По его лицу пробежала ядовитая усмешка:

— И как только сердце Шоны это выдержало? Я искал тебя — хотел поговорить.

— О чём? — невинно вскинула я брови.

— Иногда ты просто невыносим! — разозлился Тургэн. — Следуй за мной!

— А эти? — я кивнула на двинувшихся за нами стражников. — Твои новые "тени"?

— Не мои, а твои, — буркнул принц и, отвечая на мой недоумевающий взгляд, раздражённо добавил:

— Зочи-хан распорядился!

— Зачем? — растерялась я.

— Не найдя тебя, я отправился к нему, — неохотно признался Тургэн.

— И?

— И... может, немного переусердствовал, убеждая его не посылать тебя на поединок.

— Переусердствовал? Как?

— Он почему-то решил, я могу с тобой что-то сделать!

— Вроде сломать мне руку или ногу?

Тургэн закатил глаза и неприязненно покосился на маршировавших за нами воинов.

— Теперь эти двое будут всюду сопровождать тебя до самого поединка.

— Всюду? — оживилась я. — В том числе и в купальню? И отгонять тех, кто вздумает явиться туда без приглашения, чтобы меня поддразнить? Зочи-хан мне определённо нравится и теперь я вдвойне рад, что буду представлять на поединке его сына!

— Не собирался ничего с тобой делать, но теперь с трудом подавляю соблазн придушить, — проворчал Тургэн.

— Попробуй! — я торжествующе посмотрела на стражников. — А куда мы, вообще, идём?

— К Зочи-хану. Он хотел разделить с тобой трапезу.

— И ты приглашён? — съехидничала я. — Хан наверняка хочет обсудить будущий поединок, но тебе-то зачем при этом присутствовать?

Тургэн, не церемонясь, отвесил мне подзатыльник — не ожидая нападения, я не успела увернуться. Следовавшие за нами воины пришли в волнение и, казалось, были готовы заслонить меня, продолжи принц рукоприкладство.

— Видел это? — кивнув на воинов, я недовольно потёрла затылок. — Ещё раз распустишь руки — натравлю их на тебя!

— Хотя бы сделай вид, что относишься к смертельной опасности, которую сам же на себя вызвал, серьёзно! — рассвирепел Тургэн. — Ты можешь не вернуться с этого поединка, неужели не понимаешь? — и, зло фыркнув, ускорил шаг.

Никаких обсуждений поединка на трапезе не последовало. За столом, где, кроме хана, Тургэна и меня, присутствовал ещё Сачуур, царило тягостное молчание. Попробовала было начать разговор, но хан на все мои вопросы отвечал односложно, а Тургэн будто вообще ничего не слышал, и я сдалась. А ещё закралось подозрение: неужели на трапезу меня пригласили просто, чтобы не оставлять наедине с Тургэном? Интересно, что же он наговорил, если хан пошёл на такие меры ради моей защиты? Конца трапезы я дождалась с трудом, поспешно подскочила со своей подушки вслед за ханом... но тут дверь распахнулась, и в трапезный зал влетел прислужник. Бухнувшись на колени, он протянул хану свёрнутое в трубочку послание. Развернув, тот пробежал написанное глазами и повернулся ко мне.

— Мой сын принял вызов на поединок, мастер Марко. Завтра на рассвете в Тлеющем Ущелье, — и, судорожно стиснув в кулаке послание, заторопился прочь из зала.

Глава 21

Прохладный предутренний ветерок распушил гриву моего коня. Я скосила глаза на словно окаменевшее лицо скакавшего справа Тургэна, потом на Зочи-хана, ехавшего слева, оглянулась на Сачуура и воинов, следовавших за нами... Сопровождавшая меня процессия напоминала траурную. По мрачным неподвижным лицам мелькали оранжевые отблески факелов, тишину нарушали лишь фырканье лошадей и стук подков. Мы забирались всё выше в горы — к Тлеющему Ущелью, где перед лицом Тэнгри мне предстояло доказать, что моё Кунг-фу круче Кунг-фу принца Тусаха. Тургэн не разговаривал со мной всё время после утренней трапезы, только смотрел — то, будто готов броситься за меня под стрелы и копья, то, будто едва сдерживается, чтобы не придушить. К Шоне я больше не зашла, чтобы его не волновать. Просто прослонялась весь день, поплескалась в купальне и рано отправилась спать, зная, что меня разбудят около полуночи и отведут к месту божественного поединка. Впереди в темноте блеснули огни факелов — значит, Тусах и его "процессия" уже здесь. Зочи-хан натянул поводья, останавливая коня, и я осмотрелась.

Со всех сторон возвышаются тёмные склоны гор, а перед нами — что-то вроде "арены", плоской и почти идеально круглой, как если бы сказочный великан срезал верхушку скалы. Глубокая расселина тянется вдоль склонов и замыкается вокруг "арены" кольцом, отделяя её и от нас, и от воинов Тусаха, замерших на противоположной