Ничего критического, ведь бумажные зубы всяких учебников лишь неприятно царапали кожу сквозь брюки. Девочкам приходилось сложнее, но и они своим видом показывали, что успели пережить и не такое. Тем более, что когда ученики просекли в чём дело и поняли способ избежать этого наказания, проблемный урок стал просто «уроком с особенностями».

Следующим и последним на сегодня занятием были зловещие Тёмные искусства. Стоит ли говорить, что каждый первокурсник без исключений ожидал очередной жести, пропитанной уникальным колоритом говорящего названия предмета?

Но нас ждало настоящее чудо, и зовут его профессор Римус Люпин.

— Вы, наверное, все перепугались по дороге сюда, — начал он свою речь с началом урока, держа на лице приятную улыбку, — «Тёмные искусства», — сказал он зловещим голосом, — звучит и правда угрожающе. Сразу появляются мысли о чем-то болезненном, мрачном, запретном. Не бойтесь, на деле они не такие плохие, как вам может показаться на первый взгляд. Ты Гарри, да? Гарри Поттер? — Люпин вдруг перенёс всё своё внимание на одну персону.

— Да, сэр, это я, — ответил Гарри, побаиваясь столь резкого интереса.

— Приятно познакомиться с тобой, Гарри. Я знал твоих родителей, и мне приятно видеть, как их сын обучается волшебству, как и мы когда-то.

В классе начались слабые перешёптывания.

— Вы знали моих родителей? — спросил шокированный Поттер.

— Да, это так. Думаю, мы можем побеседовать о них после урока, а сейчас, не будем отвлекаться, — Гарри согласно кивнул, и Люпин продолжил: — Тьма — это неизвестность. А она, в свою очередь, имеет свойство пугать. Это заложено в нас с рождения. Однако, если погрузиться во тьму — стать с ней единым целым, то приобретается ясность и находится выход. Запомните эти слова. И ты, Гарри, в особенности.

Какое расплывчатое утверждение. А Поттер должен это запомнить из-за Тёмного лорда? Это намёк на крестраж? Или нет? Непонятно.

Профессор, после своих загадочных намёков, стал говорить конкретнее:

— Тёмные искусства будут изучаться вами как общая дисциплина в течение первых двух курсов. Потом, она разделится на отдельные специализации, которые вы при желании сможете взять одним из дополнительных предметов. Проходить же мы будем с вами разнообразную нечисть, существующую в нашем мире именно благодаря тёмным практикам, изучим основы сглазов и проклятий, в общих чертах затронем азы некромантии…

Весь урок я ждал какого-то подвоха. Болезненной практики, ну, или демонстрации собственных методов наказания профессора. Да начни он обучать нас круциатусу на собственных соседях, я бы удивился меньше, чем от того, что произошло в итоге.

Это был обычный урок! Мы беседовали, участвовали в диалоге с учителем, прочитали первую главу учебника и получили домашнее задание. Всё! Звон колокола раздался, а никто из учеников не был покалечен! Немыслимое дело в Хогвартсе!

Стоит признать, что после столь жестоких уроков, ребятам было полезно провести хоть один урок без эксцессов. Мы здорово отдохнули от моральных потрясений и физических повреждений, стали чувствовать себя куда лучше благодаря столь подозрительной передышке.

У меня была теория, согласно которой вся жесть произойдёт наедине с Гарри Поттером, но тот довольно быстро вышел в коридор, где мы его тихонько поджидали, и утверждал, что они лишь приятно побеседовали!

— Я беру свои слова, сказанные на Истории магии, назад, — оповестил нас Симус, — теперь мой любимый предмет — Тёмные искусства!

И мой, походу, тоже.

* * *

Новое утро, старые ощущения от ночлега без базовых удобств. Мы с парнями твёрдо решили более не сливать баллы на еду, а сначала накопить на «апгрейд» спальни. И наши шестьдесят баллов, заработанные вчера у Спраут, были хорошим первым взносом в общее дело.

Из-за этого, правда, вновь пришлось питаться скудным завтраком в Большом зале, однако мы стоически переносили это испытание.

— Смотрите! Что это с ней? — обратил наше внимание Рон, показывая пальцем в сторону стола пуффендуйцев.

— Не тычь пальцем, Рон, это некрасиво, — сказала ему менторским голосом Гермиона, на что тот лишь фыркнул.

А за столом первокурсников-барсуков и правда происходило что-то странное. Ханна Аббот вела себя иначе: сидела на скамье в неприличной позе «агура», то есть скрестив коленки, громко смеялась, баловалась едой — черпала кашу руками, часть съедала, а другую раскидывала и размазывала по столу.

Насколько я успел узнать, девочка была довольно скромной, очень боязливой и уж точно не способной на такие действия без весомой причины.

— Она спятила? — выдвинул предположение Дин.

— Не-е-ет, её, наверное, прокляли, — поделился теорией Симус.

Я огляделся по сторонам: ни учителя, ни старшекурсники не обращали на Ханну внимания. Первокурсники старались её успокоить, но та лишь вела себя ещё более нагло. В конце концов Ханна так и вообще вскочила на стол, пробежалась по нему, сбивая ногами посуду, и умчалась из Большого зала под свой громкий смех.

— Может, догнать её и выяснить в чем дело? — спросил у друзей обеспокоенный Гарри.

— Нет. Мало ли куда та направилась, да и сделать с ней в таком неадекватном состоянии мы ничего не сможем. Тем более, из-за этого есть риск опоздать на чары. Есть желающие попытать удачу с Флитвиком? Тогда давайте предоставим возможность барсукам разобраться со своей проблемой, а сами сосредоточимся на предстоящих занятиях, — со мной в итоге все согласились, и мы направились на первый урок.

Сдвоенные Чары ознаменовали собой конец вводных уроков и переход к практике. Мы, наконец-то, стали изучать заклинания, начав с простых чар света «Люмос». Если бы не одно но.

Кабинет чар превратился из просторного светлого помещения в мрачное непроглядное место, одолженное профессором Флитвиком будто бы из фильма ужасов.

Мало того, что нам пришлось на ощупь искать собственные места в сплошной темноте, так ещё и эти проклятые скримеры появлялись один за другим, вызывая крики и визги у первокурсников. Более того, каждый из них сопровождался невесть откуда взятым музыкальным сопровождением!

И пока мы не смогли успешно освещать своими чарами кабинет, новые попытки нас напугать не прекращались. Даже с одним-двумя люмосами помещение все еще было слишком тёмным, и лишь когда с десяток учеников выучили чары, этот карнавал ужасов, наконец, закончился.

Каким образом мы понимали, какой именно взмах нужно использовать, я даже вспоминать не хочу. А смех профессора Флитвика, силуэт которого в темноте был раза в четыре больше, отныне будет сниться мне в кошмарах.

Дальше была история магии, где от вчерашнего взрыва не осталось и следа. Класс выглядел точно так же, как и