Да, насколько я понимаю, сейчас в моих силах создать серьёзные проблемы семейству Брюсовых, но я также хорошо понимаю, что лучше эту возможность не использовать, а расценивать как сдерживающий фактор.

Когда я добрался до ординаторской, оказалось, что все места уже были заняты. Здесь собралась добрая половина всего коллектива. Некоторых коллег из других бригад я вообще увидел впервые. В ординаторской было слишком тесно для такого количества людей, но не проводить же собрание в коридоре на виду у пациентов? В нашем мире мы бы собрались в конференц-зале, но подозреваю, что в больнице такого помещения попросту нет.

Я поймал на себе пристальный взгляд Лизы, увидел недовольного Капанина, проскользнул за спиной у Мокроусовых и устроился на подоконнике рядом со стажёром из второй бригады, который безучастно наблюдал за происходящим. Да, здесь мне определённо будет лучше. Я и так слишком много внимания привлёк к себе, на сегодня достаточно.

— Коллеги, до меня дошли слухи, что некоторые сотрудники ведут частную практику на рабочем месте, — начал Радимов, когда выяснилось, что собрались все, кто мог. — Хочу подчеркнуть, что это недопустимо.

— Егор Алексеевич, что вы говорите? Кто бы мог на такое решиться?

— Например, вы, Анатолий Яковлевич, — произнёс Радимов, направив пристальный взгляд на старшего целителя первой бригады. — Я слышал, что вы предлагаете пациентам посетить ваш частный кабинет, чтобы, так сказать, лучше разобраться в проблеме.

— Спешу вас заверить, что это клевета. Я на такое не способен! — принялся оправдываться Капанин.

— Анатолий Яковлевич, я вас предупредил, — строго заявил Радимов. — Но сейчас речь шла о другой схеме. Один из целителей, имени которого я не буду называть, берёт за свои услуги деньги. Промыть уши от серных пробок или удалить инородное тело с поверхности глаза — пятьсот рублей, пункция гайморовой пазухи — тысяча, а удаление доброкачественного новообразования, так вообще пять тысяч! У вас совесть есть? Вы решили открыть частную клинику на базе нашего отделения, или как? Хорошо, хоть это дошло до меня раньше, чем до главного целителя больницы. Я уже проводил персональную беседу на этот счёт, но сегодня Знаменский попросил меня обратить внимание на этот факт. Учтите, что ни я, ни главный целитель подобное безобразие в отделении не потерпим.

— Егор Алексеевич, так ведь расходники не бесконечные! — неожиданно выпалил младший целитель из первой бригады, с которым мы не пересекались ранее.

— Расходники нам предоставляет государство, а вы ежедневно предоставляете список потраченных средств. И потом, вы хотите сказать, что расходники стоят пятьсот рублей?

— А как же труды? — промямлил парень.

— А за свои труды вы получаете зарплату. Ещё один такой случай, и вам придётся искать другой источник заработка, потому как в больнице вы работать больше не будете. Это касается всех. Время для пустых предупреждений закончилось, впредь я буду действовать кардинально.

Парень побледнел и молча кивнул, принимая сказанные слова к сведению.

— И ещё, я изучил список проведённых процедур и израсходованных медикаментов, и у меня появилась вопросы. Как вы умудрились потратить столько настоя ромашки и отвара сталелиста? Куда деваются десятки метров стерильных бинтов? Надеюсь, вы ими не рассаду подвязываете в теплицах? Списано значительно больше, чем требуется по протоколу. Клавдия Савельевна, расходы фиксируются именно в дни ваших дежурств. Подозреваю, что излишки оседают в ваших карманах.

— Егор Алексеевич, вам ромашки жалко? — нахмурились женщина. — Её ведь пруд пруди летом в поле.

— Вот и собирайте её летом, а отыскать сталелист, правильно срезать и подготовить отвар, сохранив его целительные свойства, не так-то и просто. В следующий раз будете компенсировать перерасход из своего кармана.

Заведующий сделал многозначительную паузу, чтобы все смогли сделать выводы, а затем продолжил:

— И последнее. Думаю, все в курсе, что у нас в отделении находится важный пациент. Человек непростой, но к нему нужен особый подход, поэтому у меня просьба не беспокоить молодого господина Брюсова без лишней надобности. Проведение диагностики и процедур возлагается на плечи старших целителей. Чтобы младшего персонала и стажёров возле палаты я не видел. На этом наше собрание объявляю завершённым. Старшие целители должны передать информацию отсутствующим сотрудникам.

Целители медленно разбредались кто куда. Наша смена ещё только началась, поэтому нам спешить было некуда. Правда, у Семёнова было совсем другое мнение.

— Третья бригада, утренний обход никто не отменял! Живо все за мной! — скомандовал старший целитель и первым вышел из кабинета.

— Интересно, почему Радимов запретил младшим целителям работать с Брюсовым? — поинтересовался у меня Толик, когда мы вышли в коридор. — Наверняка кто-то из стажёров напортачил, или из целителей.

Мартынов многозначительно посмотрел на меня, памятуя, что я был на процедурах в тринадцатой палате. Видимо, ожидал, что я расскажу ему о своём фиаско.

— Просто кто-то неподобающе ведёт себя как для представителя знатного семейства.

— А кто-то слишком много болтает, — послышался рядом голос Капанина.

— Анатолий Яковлевич! — восхищённо выпалил Толик, заметив старшего целителя. — Я читал ваши научные труды! А интервью, в котором вы рассказываете о проведённых операциях — полный восторг. Позвольте выразить своё восхищение вашей работой!

— Благодарю, парень, — отозвался старший целитель. — Приятно, что есть люди, которые ценят настоящий талант. Как видишь, приходится прозябать на пыльной должности. Но жизнь, пусть и скоротечна, а полна перемен. Держись за меня, если хочешь чего-то добиться в этой клинике!

Капанин ушёл, оставив нас перед первой палатой, но я смотрел не ему вслед, а на одухотворённого Мартынова. Восхищаться негодяем, который всеми силами пытается попасться на глаза и дорожит собственной шкурой, наплевав на подопечных? Разницу между ним и Радимовым я ощутил на себе в палате Брюсова. Не понимаю что в нём нашёл Толик, но похоже, пропасть между нами становится непреодолимой. Друг моего врага мне больше не друг.

Глава 10

Экзамен на человечность

Остаток