— Марина подписала? — ужаснулся Куш и закрыл глаза, не желая видеть знакомый росчерк. — И Руш подписал… и не сказал нам!

— Где? Когда? — Вирр выхватил документ и застонал. — Вот зачем он уезжал!

По смуглой щеке Куша потекла слезинка.

— Патер, — хрипло сказал он. — Мы хотим отречься от рода Подавайна Токка.

— Дети мои, отречься недолго, но стоит ли так поступать? — покачал головой патер. — Не стоит ли для начала поговорить с вашей бывшей женой?

— Она не бывшая! — закричал Вирр и сунул татуировку патеру под нос. Яркую, будто ее сделали вчера. — Не бывшая! Она наша!

— Людские бумаги не имеют значения для зверя, — добавил Куш.

— Тут написано, что Руш обязуется купить ей дом в Милограсе. Почему в Милограсе? Зачем она уехала? Неужели бежала от нас?

— Вы забыли о драконах? — Напомнил патер. — Они были тут. Кроме того, я получил несколько циркуляров из Обители. Очень осторожно наводят справки о талантливом артефакторе-женщине. И внимание эрла я бы тоже не сбрасывал со счетов. Эрл не тот человек, чтоб заниматься пустяками. Чем-то Марина его привлекла.

— Что им всем нужно от нашей женщины? — Куш задал вопрос, на который никто не ответил.

— Как мы могли ее бросить? — Простонал Вирр, раскачиваясь на скамье.

— Это она бросила нас. Прогнала. А мы зря послушались Руша. Он ничего не понимает в человечках. Уезжать нам было нельзя.

Вирр издал горестный вой.

— Тише, дети мои! Не все еще потеряно! Женское сердце не камень, — патер налил отвара. — Марина справедлива и разумна. Она вас выслушает. Простит.

— А если не простит? Как тогда жить? — Вирр запустил руки в волосы.

— Мы едем в Милограс. Спасибо, святой отец. — Куш встал.

— Не спешите, дети. Переночуйте здесь. — Патер хитро прищурился. — Вы ведь знаете Синтию? Синтию Верваген? Волчью жену?

— Разумеется, она подруга Марины еще с Обители.

— Она с волками переезжает в Милограс. Домик свой здесь продала.

— Волки охраняют детей, — коты переглянулись. — А после ритуала они одна семья.

— Да будь они хоть крокодилы, я первый пожму им лапы! — заявил Вирр.

— Вымаливать прощение будем долго, — вздохнул Куш.

— Плевать! За возможность ощутить аромат ее кожи я готов отдать уши и хвост!

— Завтра найдем Несса Хагвира и узнаем, каким караваном или дилижансом едет Синтия.

На том и порешили.

Патер Исидор отвел котов в ночлежный дом при храме.

Сводчатое полуподвальное помещение было заполнено двухъярусными койками. Служитель показал им места и выдал грубое серое белье, одеяла, подушку-валик, воняющие полынью. От блох. Проводил в мыльню. Коты ополоснулись прохладной водой с крошечным кусочком кокосового мыла.

— Мы могли бы ночевать в лучшей гостинице города, — прошептал Вирр, укладываясь на втором ярусе. — Мыться самым дорогим земляничным мылом и нежиться на пуховиках.

— Мне море постоянно снилось, но я и представить не мог, что она там. На море, — буркнул снизу Куш, кутаясь в тонкое шерстяное одеяло. — Отвыкай от княжеских привычек. Сибарит.

— Да я не об этом. Не в пуховиках дело! Каждый шаг приближает нас к ней. Я чувствую себя таким свободным и счастливым.

— Заткнитесь уже, счастливчики! — пробасил голос из угла.

Снилась Вирру его женщина. Нет, он не помнил черт ее лица, они были, как в тумане. Красивая? Неважно! Только запах, такой родной, заставляет его сердце биться чаще. Губы, руки. Ее нежность. Она делала его счастливым и наполняла его легкие воздухом. Ради нее стоило жить и умереть. Ее смех был искренним, а чувства подлинными. Она не лгала ни взглядом, ни словом. Она просто была, и он чувствовал себя живым и цельным.

Глава 19

— Шани кусает Дани за уши! — наябедничала Люси, притаскивая в зубах виновницу беспорядка в детской.

Младенцами они еще были ничего, а вот котятами оказались непоседливыим, игривыми и кусачими. Люси щедро раздавала им шлепки, а они с радостным писком, тряся хвостиками-морковками, бегали за ней. Раз мама не кошка, пусть старшая сестра учит их кошачьим премудростям. Я не смогу ни так изогнуться, ни вылизаться. Фу!

— Предлагаешь укусить ее за ухо? — Спросила я, отрываясь от плетенки. — Синтия завтра приезжает.

— Будет полон дом детей, — в ужасе округлила глаза Люси. — Ужас!

Я только вздохнула. Сама бы сбежала на Цветочную, в лавку. Но пока у детей в школе каникулы, придется их отпустить под гору. Обещала. Страшно, но не лишать же детей радости познания!

Доримена затеяла какие-то масштабные пересадки в оранжерее, и Фай по полдня торчал там. Ну может, они наконец между собой договорятся и поженятся. Полдня котятки были на мне. Я почти смирилась с ролью наседки, грелки, кормушки, попомойки и вытиралки. Ничего особенного не делаешь, но вечером валишься без ног.

— Волки сняли соседний дом, — ради справедливости заметила я. Ведь действительно сняли, и дом неплохой, пять комнат, большой участок. Вчера там три поденщицы и десяток домодухов наводили порядок. Морван и Ульрих помчались встречать разлюбезную женушку, поэтому Люси с Крисом остались дома. Редчайший случай!

— Все равно они все будут торчать тут! — выпятила нижнюю губу Люси. — Спорим?

— Даже спорить не буду, у нас кухня больше. Поддержи шнурок!

Люси подхватывает плетенку, я завязываю узел, цепляю подвеску-ромбик с кисточкой. Фэху-Ингуз-Одал. На богатство и удачу. Они у меня на машине были наклеены, из красной виниловой пленки. Плетенки с рунами уходят коробками. Рунистов очень мало, и никто рун не знает, кроме пары книжников в столице. Здесь люди смотрят с восхищением на непонятные каракули и верят всему, что скажешь. А вера, как известно, рождает чудеса.

Робин сколотил артель из мальчишек, которая выбивает мне эти бляшки сотнями. Ребятишки довольны: работа посильная, оплата честная, а я рада, что не надо кланяться кузнецам и жестянщикам. Они как-то очень обиделись за гильдию артефакторов и отказались мне заготовки делать. У них с гильдией договор на строгое количество определенных изделий по описанию, а вот это ни в какие ворота не лезет. Если гильдия походатайствует, они поставят меня в очередь, месяца через два и приступят, если из гильдии ничего срочного не закажут.

Гильдия, кстати, о покупке патента молчала. Ну, и мне не к спеху.

Я фыркнула и пошла в порт. Мне там живо спроворили три вырубных штампа за пять оберегов. Робин мальчишка сообразительный, энергичный. Вырастет настоящим бизнесменом, все задатки есть. Нашел ребят, договорился о сдаче им сараюшки на берегу. Кто постарше, вырезает, обтачивает бляшки, кто помладше — собирает камушки-кремушки-перламутровые раковины, обломки кораллов. Все при деле, всем денежка капает. А про эксплуатацию детского