— Пока нет, но, возможно, примкну к движению. Если это не оголтелые фанатички типа некоторых феминисток. Все должно иметь разумные пределы. Я против фанатизма, он любую передовую идею превращает в карикатуру.

— У вас очень интересные взгляды, — заметил редактор. — Вы судите смело и безапелляционно.

— Не вы первый мне это говорите, — усмехнулась в ответ. — Надеюсь на плодотворное и долгосрочное сотрудничество.

— Наша газета будет рада поддержать ваши передовые начинания, графиня, — прочувственно прижал руку к груди Федор Никифорович.

Глава 26

Ремонт в трактире шел быстро, деревенские отделочники работали на совесть. Если бы меня не дергали по мелочам и не отвлекали ерундой, дело продвигалось бы еще быстрее.

В Москву скоропостижно вернулась матушка Сержа. Она гостила у друзей в загородном поместье под Рязанью, вдыхала воздух елей, пила коньяк и была уверена, что таким образом поправляет расшатанные нервы. Как любят разорившиеся дворяне и великие гении гостить у друзей!

Очень удобно — это не гостиница, платить не надо, да еще и накормят вкусно! Помнится, великий Чайковский жил в имении щедрой меценатки фон Мекк на полном содержании. Конечно, Чайковский гений, но факт остается фактом. Если покопаться в истории, найдется еще немало подобных примеров.

Но если Чайковский писал потрясающую музыку, то мои муж и его матушка откровенно бездельничала на даровых харчах.

Алена проявила инициативу и попросила кого-то из знакомых понаблюдать за домом свекрови — на всякий случай. Прапрабабушка выдвинула предположение, что свекровь вполне могла быть причастна к покушениям на меня. Она могла подкупить кого-то из слуг, например, того же лакея Петрушу. Я в это не слишком верила, но была благодарна Алене за заботу.

Уже на следующий день после возвращения мадам Оболенская появилась в моем кабинете. О ее визите едва успел доложить новый привратник.

Ирина Александровна Оболенская не дала ему договорить, брезгливо отодвинула от двери, небрежно скинула на руки привратника соболью шубу и сразу же направилась к моему столу. Точеные каблучки ее замшевых сапожек дробно застучали по паркету.

Моей свекрови было меньше пятидесяти, стройная не по годам, с гордой осанкой, горящими возмущением темными, как и у Сержа глазами. Пышные каштановые волосы с легкой проседью высоко забраны на макушке. Надо отдать должное — Ирина Александровна была красива и величественна как королева.

— Аня, что происходит? — не поздоровавшись, она утомленно опустилась в кресло напротив меня. — Что за фокусы?

— Пардон? — вскинула я на нее взгляд, закрывая расходную книгу, с которой работала. — Не поняла, о чем вы?

— Серж рассказал о твоих нелепых выходках. Если не прекратишь, я обращусь в опеку.

— Здравствуйте, уважаемая Ирина Александровна, — расплылась я в широкой улыбке. — Как добрались до города, как дороги? Пробок на МКАДе нет?

— Да, ты сумасшедшая, — констатировала свекровь. — Семью спасет только опека над тобой. Иначе скоро тебе и Сержу придется просить милостыню на паперти.

— Нет, Ирина Александровна, вы не правы, — продолжила улыбаться я. — Опека, говорите? Не прокатит. Я консультировалась с юристом. У вас ничего не получится. Мой адвокат затаскает вас по судам за клевету и унижение моего достоинства.

— А ты шустра, милая, — скривилась свекровь. — Хитрой стала как лиса.

— Надоело быть мышкой. Желаете чая? Или кофе?

— С чесноком? — поморщилась Ирина Александровна.

— С перцем не предлагаю. Предполагаю, вы предпочитаете традиционные напитки. Может, коньячка? От нервов?

— Как ты со мной разговариваешь! — взорвалась свекровь. — Серж сказал, ты не заплатила его долг. Мне пришлось срочно возвращаться и закладывать фамильные драгоценности.

— Ну, это лучше, чем продавать мою фамильную коллекцию фарфора, как пытался сделать ваш сын у меня за спиной. Так чего желаете, чай? Кофе? Коньяк?

— Чай, — отрезала Ирина Александровна.

— Почему бы вашему сыну не развестись со мной, если я такая плохая жена? — сложила счета в папку и убрала ее в стол.

— Оболенские не разводятся! — отрезала свекровь.

Разумеется, а жить им тогда на что? Впрочем, я уже слышала эту фразу от Сержа.

Велела Насте подать чай.

— Я предлагаю разумное решение, — обратилась к свекрови. — Мы живем порознь. Ваш сын переселяется к вам. Я продолжу оплачивать аренду вашей квартиры в течение полугода. Думаю, такие отступные вполне щедрые. За это время он устроится на службу и станет получать жалование. Если не играть в карты и не таскаться по бабам, вам вдвоем на достойную жизнь хватит.

— Не смей разговаривать со мной таким тоном! — завопила свекровь. — Я — потомственная дворянка. А ты — дочь безродного купчишки!

— Не купчишки, а купца первой гильдии Ильи Федоровича Барышкина — почетного гражданина города Москвы, мецената и филантропа, — я гордо вздернула подбородок и посмотрела на свекровь через прищуренные глаза. — И, позвольте напомнить, дворянина Барышевского. Государь Император изволил даровать моему отцу титул за заслуги перед Отечеством. Мне есть чем гордиться. А вам?

— Нахалка! — зло выдохнула Ирина Александровна.

Настя вошла в кабинет, в замешательстве потопталась на месте и поставила поднос на мой рабочий стол:

— Или поставить на чайный столик, Анна Ильинична? — неуверенно спросила она.

— Норм, и тут хорошо, — махнула я рукой.

— Что за жаргон? — продолжала возмущаться свекровь.

— Краткость — сестра таланта, — приняла я из рук Насти чашку. — Безмерно рада видеть вас, дорогая Ирина Александровна. Угощайтесь, попробуйте жареные бананы в кляре. Уверяю вас, очень вкусно.

— Ты бы еще из картошки приказала варенье сварить, — поморщилась свекровь, отодвигая тарелку с бананами одним пальцем, словно это были не жареные бананы, а дохлая гадюка. — Настя, пошла вон.

— Не надо так обращаться к моей служащей, — укоризненно посмотрела я на Ирину Александровну. — Настя, можешь идти, спасибо, — отпустила я горничную.

— Ты будешь указывать мне, как обращаться к прислуге? — Ирина Александровна не притронулась к чаю.

— Непременно, если это происходит в моем доме, — перелила чай в блюдце и откусила от кусочка сахара. Уже знала, какая будет на это реакция мадам Оболенской.

— Неотесанная баба! — ее глаза округлились.

— Вы ничего не ответили на мое предложение, — я отхлебнула чай из блюдца. В этом есть неописуемое удовольствие — аромат совсем другой, вкусовые ощущается острее. И сахар уже не сахар, а практически конфета.

— Ты забыла о своей клятве перед алтарем, — сверкнула глазами Ирина Александровна. — В горе и в радости, пока смерть не разлучит вас! Ты вышла за Сержа ради титула, признай это.

— А он женился на мне ради денег. Я не изменяла мужу, любила его… до последнего времени, — уточнила я. — Выполняла все его желания, платила его долги. Он, в свою очередь тратил мои капиталы, мотался по бабам.