— Будет, — сказал я уверенно. — Обязательно будет. Я читал про опыты одного немецкого инженера... — я запнулся, соображая, как бы помягче ввести информацию о Дизеле, который ещё даже не начинал свои работы. — В общем, идея такая: сжимать воздух в цилиндре так сильно, чтобы он нагревался, а потом впрыскивать топливо. Оно будет воспламеняться само, без свечи.

Демидов слушал, раскрыв рот.

— Ваше высочество, вы сами это придумали?

— Нет, — честно сказал я. — Читал у одного... французского учёного. Идея теоретическая, но я верю, что её можно реализовать. Если у вас есть инженеры, пусть подумают.

— Есть инженеры, — задумчиво сказал Демидов. — Есть даже очень хорошие. Черепановы, отец и сын. Они паровозы строили, да не оценили тогда.

— Черепановы! — воскликнул я. — Те самые, которые первую в России железную дорогу построили?

— Они, — кивнул Демидов. — Мирон Черепанов ещё жив, работает на наших заводах. Ефим недавно умер. Мирон — голова золотая, но старый уже, сил мало.

— Павел Павлович, — сказал я горячо. — Таких людей надо беречь! Их опыт, их знания — это сокровище. Пусть он запишет всё, что знает. Пусть учеников подготовит. А если нужны средства — я помогу.

Демидов посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ваше высочество, вы необычный человек. Пятнадцать лет, а говорите как министр. Откуда в вас это?

— Книги, — улыбнулся я. — И желание, чтобы Россия была первой, а не догоняющей.

---

Мы проговорили несколько часов. Демидов рассказывал о заводах, о рабочих, о трудностях сбыта, о конкуренции с англичанами. Я слушал и запоминал. Картина вырисовывалась нерадостная — русская промышленность отставала, и отставала серьёзно.

— Ваше высочество, — сказал Демидов под конец. — Если вы действительно хотите помочь промышленности — добейтесь, чтобы железные дороги строили быстрее. У нас руда есть, лес есть, люди есть. А вывозить не можем — дорог нет. Реками только, да и то летом.

— Железные дороги, — повторил я. — Да. Это действительно главное.

— И ещё, — добавил он. — Училища нужны. Технические. Чтобы инженеров готовить. Своих, русских. А то всё немцы да англичане, а своих почти нет.

— Будут, — пообещал я. — Обязательно будут.

---

После встречи с Демидовым я ходил сам не свой. Столько информации, столько идей, столько проблем — голова шла кругом. Я начал записывать всё, что узнал, в специальную тетрадь. Потом систематизировал, раскладывал по полочкам.

Однажды ночью, когда я сидел над записями, в комнату вошёл Саша.

— Не спишь?

— Не сплю. Думаю.

— О чём?

— О России, Саша. О том, как её поднять.

Он сел рядом, заглянул в тетрадь.

— Что это?

— Заметки. О промышленности, о науке, о том, что нам нужно сделать, чтобы страна стала сильнее.

Саша полистал.

— Тут столько всего... Никса, ты правда думаешь, что мы всё это сможем?

— Не мы, — поправил я. — Наши дети. И внуки. Это работа на десятилетия.