— Вась, учись давай, — оборвала его мать.

Мальчишка надулся, вернулся к задачке.

Анна Фёдоровна собрала со стола грязные тарелки, понесла к раковине. Владимир встал помочь — она не возражала. Они мыли посуду вдвоём, молча, но комфортно.

— Володь, — тихо сказала мать, не поднимая глаз от тарелки, — ты сегодня счастливый пришёл.

— Да?

— Да. Я вижу. Глаза другие. Не такие усталые, как раньше.

Владимир вытер миску, поставил на полку:

— Наверное, потому что наконец-то делаю то, что хочу.

— Это хорошо. Это правильно. — Она вытерла руки о фартук, обернулась к нему. — Знаешь, я четыре года ждала тебя с войны. Молилась каждый день. Просила Господа — верни живым. Пусть без ноги, без руки, но живым. А ты вернулся целый. И вот теперь счастливый. — Глаза у неё заблестели. — Это всё, что мне нужно.

Владимир обнял её — неловко, но тепло:

— Спасибо, мам. За всё.

Она всхлипнула, вытерла глаза краем фартука:

— Ох, что это я... Иди, отдыхай. Завтра снова рано вставать.

Владимир вышел из кухни, прошёл в свою комнату. Разделся, лёг на кровать. За стеной слышались голоса — соседи ещё допивали чай, разговаривали. Где-то играл патефон. Ребёнок плакал, его успокаивали.

Жизнь. Обычная. Шумная. Тёплая.

Владимир закрыл глаза, вспоминая день. Борис Петрович и его доверие. Команда — Катя, Лёха, Коля. Кабинет. Раскадровка. Алина с угольным пятном на носу.

И мать. Которая ждала четыре года. Которая рада просто видеть его счастливым.

Владимир улыбнулся в темноту.

Владимир проснулся снова до будильника — армейская привычка. Мать уже хлопотала на кухне, варила кашу. Позавтракали быстро, почти молча. Она только спросила:

— Волнуешься?

— Немного.

— Ничего, — она поправила воротник его рубашки. — Ты молодец. Справишься.

На студию он приехал к половине девятого. Проходная, знакомый охранник кивнул приветливо. Аллеи пустые, павильоны ещё закрыты. Только из одного доносились голоса — кто-то начал съёмки рано.

Владимир поднялся в главное здание, постучал в дверь директора.

— Войдите!

Борис Петрович сидел за столом, разбирал какие-то бумаги. Увидел Владимира, удивлённо поднял брови:

— Товарищ Леманский? Так рано?

— Хотел показать наработки, товарищ директор.

— Наработки? — Борис Петрович отложил бумаги. — Вы вчера только получили задание.

— Знаю. Но начал сразу.

Владимир достал из папки листы — немного помятые, исписанные карандашом. Положил на стол. Борис Петрович взял, пробежал глазами первый лист.

Помолчал.

Взял второй — раскадровку. Рассматривал дольше.

Третий — списки локаций, актёров, реквизита.

Откинулся в кресле, посмотрел на Владимира:

— Вы это за один