— Необязательно всегда, но в любой момент нужно быть готовым к решительным действиям.

Подгорный угрюмо взирает на меня. Удивлен не меньше, но скорее неприятно:

— Мало нам Карибского кризиса?

Отмахиваюсь:

— А не нужно совершать резких движений. Варить лягушку следует медленно. С Джонсоном у меня линия прямой связи. Как-нибудь договоримся.

Суслов внимательно нас слушает, колко интересуясь:

— Мы за этим во Вьетнам влезаем?

— Не только. Я разговаривал с маршалом Кошевым. Он считает, что нам как воздух необходим настоящий военный опыт. Лучше на чужой крови. Сами вспомните несчастную Зимнюю войну сорокового. Какими потерями она нам далась. И все равно весь её опыт не учли, и наступил сорок первый. Про него рассказывать не буду. Сами все помните.

Михаил Андреевич вздыбился:

— Ты всерьез считаешь нашу армию неготовой?

Развожу руками:

— А как это узнать? Маневрами? Так сейчас в ГДР развлекаются, а эмиссары Генштаба внимательно наблюдают.

Многие еще не знают о моей роли во внезапных учениях нашей самой западной войсковой группировки

.

— Поэтому ты не отвечаешь на звонки Малиновского? — снова Подгорный, лезет в вожаки. Но пока по рукам его бить не буду. — Жалуется, что отдаешь приказы помимо него.

— Ничего, переживет! Право имею. И на службе надо быть, а не считаться. Он мне до сих пор не доложил, где тогда шарился. А между прочим, это второй человек в стране с правом решения нанесения ядерного удара.

Произнесенный пассаж произвел на присутствующих неожиданное впечатление. Внезапно с несколько иной стороны они осознали мое могущество и ответственность. Меня тут же поддержал Устинов:

— Леонид Ильич прав. Такие должности обязаны быть всегда на связи.

— Мы еще вернемся к этому разговору, сейчас собрались не для этого. Товарищи, решили? Выступаем?

Соратнички воспряли и дружно закивали.

— Тогда пройдемся по основным пунктам. КГБ подвергаем реформе?

Черненко неожиданно встревает, он не записывает, но как рефери контролирует ситуацию со стороны.

— Будем голосовать, товарищи?

Суслов машет рукой:

— Не обязательно. Единогласно. По нашему плану.

План на самом деле мой, Ивашутина и Грибанова. Уже согласован. Все за то, чтобы «Девятка» стала отдельной Государственной Службой Охраны, сокращенно ГСО Получит в компетенцию охрану не только высших лиц, но и важнейших объектов. Станет весомой силой среди спецслужб Союза. Первое управление переформируется в Государственный комитет Разведки, ГКР. Всем остальным отделам под одной крышей, что занимаются внутренними проблемами СССР, оставили старое название МГБ. Но работать они смогут лишь внутри страны.

— По итогам последней поездки я могу заявить категорическое неприятие работы Отделов ЦК. Такое впечатление, что они водят нас за нос. К этому вопросу подробней мы вернемся позднее, но необходимы перемены. Товарищ Андропов завалил фронт работы полностью. Нас союзники совершенно не слушаются и не уважают. Но помощь все равно просят. А сами проводят либеральные околобуржуазные реформы. Социализм лишь на словах! — я не жалел эпитетов, топя «братские» партии, соратнички внимали. — Только одни немцы и отчасти венгры ведут себя, как реальные союзники. Потому что получили от нас в прошлом кровавых люлей? Черт их знает!

Суслов хмурится, но по глазам заметно, что мои доводы считает вескими. Отчеты именно ему посылал всю дорогу. Бедолаги помощники по ночам и не спали толком.

— Твои предложения, Леонид Ильич?

— Сместить Андропова, как завалившего направление. Вы ведь пока справитесь и со вторым отделом, Михаил Андреевич? Затем надо искать кандидатуру.

Суслов задумался, молчавший доселе Демичев встрепенулся:

— Не слишком ли строго, Леонид Ильич?

Я обвел Соратничков тяжелым взглядом и выудил размноженный с помощью техники любопытный листок, что передал мне накануне Питовранов.

— Ознакомьтесь, пожалуйста, и решите, что делать вот с этим.

Члены и кандидаты в Президиум дружно погрузились в чтение. Реакция была разнообразная: гнев, удивление, страх. Но ни одной положительной. Первым не выдержал Подгорный. Он уже не боялся Секретариата, поэтому мог говорить откровенно:

— Немыслимо! За нашей спиной они сорили деньгами, которых не хватало на самые важные участки. Это настоящее вредительство, товарищи.

Главный идеолог страны снял очки и начал их тщательно протирать. Мой реципиент давно подсказал, что такие жесты характерны в случае глубокого волнения.

— Я бы все-таки не кидался такими словами, Николай Викторович.

— И это так оставить?

— Разберемся, не впервой.

За еле слышно произнесенной фразой чудилась такая жуть что некоторые вздрогнули. Они точно не будут завидовать виновным. Бросаю в огонь разгоревшейся интриги еще одно полешко:

— Правильно! Необходимо неспешно размотать этот клубок.

— Это все, сука, Куусинен! — выплюнул Кириленко. Все переглянулись, предвидя необычные осложнения.

Отто Вильгельмович Куусинен отвечал за особо важные сферы деятельности Международной Коммунистической организации под названием Коминтерн. Сеть Отдела Международных связей его агентов и уполномоченных в те годы раскинулась на весь мир. Через отдел шла материальная поддержка из СССР коммунистическим партиям на Западе, причём золото, бриллианты и валюта. Отдел Международных связей — это, по сути дела, важнейший элемент, связывающий Коминтерн с ГРУ Генштаба и с ГПУ НКВД. В Коминтерне существовал Отдел фабрикации документов, отдел пропаганды и агитации, отдел анализа иностранной прессы и так далее. Таким образом, была создана организация, которая использовала весь потенциал разорённого войнами и революциями Советского Союза для революционной работы во всем мире. Причём частенько во вред политике самого Советского Союза.

И вот такое наследство перешло затем в ЦК. Я настроен решительно. Обрубать надо эти щупальца. Противником скороспелого решения был Суслов. Мы не раз по этому поводу ругались. Но и сейчас ему сказать нечего. Ценная валюта тратилась помимо решений ЦК и Секретариата. А это прямое нарушение партийной дисциплины. Основы деятельности КПСС.

Поэтому кидаю еще одно полешко.

— Тогда надо и с Шелепиным что-то решать. КПК явно недорабатывает. Это же его прямая обязанность — следить за тратами. От него даже докладной записки не было. Чем он там вообще занимается?

Мой пробный шар охотно принял Суслов:

— И до него доберемся! Комитет потерял свою роль, отсюда и многие проблемы.

Кириленко, Устинов и Демичев быстро переглянулись. Видимо, поняли, что у нас с Михаилом уже есть некие договоренности. Вот оказывается, откуда метла метет! Не все на Ильича сваливать текущие передряги. Президиум разбился на несколько группировок. И надо примкнуть к основной. Поэтому против нас никто в ближайшее время открыто не выступит. Себе дороже!

Я перехватываю разговор и поворачиваю его в более приятное русло.

— Давайте тогда, товарищи, обсудим еще один крайне важный момент. Пора нам делить «портфели», чтобы не толкаться локтями. И нести ответственность за конкретные порученные участки.

Соратнички оживились и дружно потянулись к внесенному в гостиную самовару.