Правда, до поступления пока не дошло. То есть документы я отдала и жду. Но мороки хватает и без этого – я в дуэлях как в шелках.

Может, и не стоило нарываться, только я, провинциальная княжна из далекого Горячего Ключа, пока не пользуюсь уважением местной аристократии. Все эти ехидные улыбочки за спиной, едкие шепотки, намеки на то, каким местом я зарабатывала переезд в Петербурге и как в этом процессе участвовал светлейший князь Михаил Александрович Степанов, с которым я познакомилась летом – в литературе это называется «свет не принимает». Не считают равной ни по положению, ни по воспитанию.

Мне, на самом деле, плевать, кто там морщит носы. Но пусть привыкают, что нужно отвечать за свои слова. Так что за эти дни я уже несколько раз била морды, обливала дворян водой и, соответственно, получала вызовы на дуэли. В коллекции уже целых три штуки! Но я не вижу в этом проблем. До смерти в Петербурге дерутся редко, хорошим тоном считается щелкнуть по носу сопернику магией. Я планирую делать это до тех пор, пока со мной не начнут считаться.

– Княжна Ольга Черкасская? – на выходе из парка ко мне обращается рыжий молодой человек в университетской тужурке. Незнакомый, с решительным выражением лица и едва уловимым иностранным акцентом. – Княжна, я стоял далеко, и мне показалось, что вы явились на похороны Джона Райнера в белом!

– Именно так я и пришла.

Специально пробежалась по лавкам и купила белое платье, туфли и такую же шляпку, чтобы выразить отсутствие почтения. У меня были свои счеты с Джоном Райнером: из-за него мы со Степановым едва не погибли в Горячем Ключе. Список претензий светлости к британскому дипломату был еще шире. Узнать о настоящих намерениях Райнера нам так и не удалось. Почему он пытался избавиться от Степанова? Хотел, чтобы на его месте в Министерстве дворцового ведомства оказался нужный человек? Или этого было лишь частью другого, более масштабного плана?

Так или иначе, дипломат спешно засобирался на родину. И тогда, в последний день в Петербурге, светлость вызвал его на дуэль и застрелил с тридцати шагов. Сам Степанов получил легкое ранение в руку, выволочку от императора из-за разгоревшегося дипломатического скандала и пятилетнюю ссылку в какой-то крошечный городок на Урале.

Сегодня светлость должен убраться из Петербурга, если не хочет получить вместо ссылки тюрьму. Может, из-за этого я тоже настроена не слишком-то дружелюбно. Наши отношения со Степановым ужасно далеки от того, что нафантазировали Воронцов с приятелем.

Но терять друга тоже нелегко.

– Княжна, вы вообще понимаете, насколько это было неуместно и… – бормочет молодой человек, судя по виду, студент. – Это выглядело как насмешка!

О да. Светлость тоже так сказал, когда увидел меня на этих похоронах. Но интонации, конечно, были другие.

– Молодой человек, это не ваше дело, – твердо говорю я, снова ускоряя шаг на выходе из сада. – Если имеете ко мне какие-то претензии, могу предложить дуэль…

– Имею. Защищайтесь!

Глава 1

Молодой человек одним гибким движением перетекает в боевую стойку. Я быстро осматриваюсь: мы вышли из Сада Зимнего Дворца в сторону Дворцовой набережной, впереди Нева. Тянуться к ней быстро и легко. Собственно, именно это и делает безымянный студент – я вижу, как его глаза чуть голубеют, а вода в реке отзывается, послушная движениям ловких пальцев. Надо же! Водный маг, как и я! И, очевидно, так же любит нарываться. Впрочем, если это иностранный студент, он может не видеть в драке почти у самого Зимнего ничего особенного. Хотя тут логичнее, наоборот, депортации бояться, не знаю. Странный господин, в общем.

Тоже тянусь к воде… только плещущаяся в граните Нева далековато, а воду еще нужно привести сюда. Собрать водяного элементаля и заставить его приползти, куда надо. И только потом нападать на противника!

Это время, но можно и по-другому. Легко шагаю вперед, чтобы сократить дистанцию и выписать студенту по морде... но меня отвлекают.

– Ольга Николаевна, вот вы где!

Вижу, как со стороны Зимнего бежит толстенький мужичок в картузе и костюме из темно-зеленой ткани – официальном мундире Дворцового ведомства. Я его знаю, это Георгий Николаевич, секретарь Степанова.

– Вот вы где! Михаил Александрович послали-с, сказали, что-то вас долго нет! Наверно, вы уже с кем-то деретесь!

Проницательность светлости меня не удивляет. Пожимаю плечами и говорю, что уже заканчиваю. Студент шипит про вызов и секундантов и гордо удаляется куда-то в сторону Адмиралтейства.

Георгий Николаевич от комментариев воздерживается, но провожает молодого человека тяжелым взглядом. А вообще секретарь добрый, улыбчивый, симпатичный. Чуть старше светлости, хотя на вид и не скажешь: Степанову тридцать пять, но он долго болел и выглядит старше, а Георгию Николаевичу сорок два, и он как тот самый румяный пирожочек.

– Прицепились, сил нет, – вздыхаю я. – Вот этот, последний, он сам, первый ко мне полез. Ему показалось, что на похоронах Райнера я недостаточно убедительно выражала отсутствующие соболезнования.

Секретарь качает головой и ведет меня в Зимний. Не с главного входа, конечно: сотрудники Министерства императорского двора, оно же Дворцовое ведомство, так не заходят. По пути спрашивает, не потерялся ли пропуск – на бланке, с подписью министра, все серьезно. Проверяю – все хорошо.

Мы обходим высокую ограду сада, идем к красно-коричневой громаде Зимнего дворца, заходим через неприметную дверь, нас быстро обыскивают и проверяют пропуска.

Кабинет светлости на второй этаже, в углу. Секретарь входит без стука, тут так принято.

И вот, пожалуйста, светлейший князь Михаил Александрович Степанов, заместитель министра Дворцового ведомства. «Бывший лучший, но опальный стрелок», как пел, вернее, как будет петь Высоцкий. Светлые волосы, глаза голубые и настолько светлые, что кажутся почти прозрачными, неопределенного возраста, от тридцати до пятидесяти на вид (я только месяц назад узнала, сколько ему на самом деле), болезненная худоба, ходит с тростью после хронического отравления мышьяком.

И он весь в документах: просматривает, спешно вносит резолюции, раскладывает по стопкам, чтобы отдать в работу уже другим людям. На столе уже никаких личных вещей, все собрано. Да, еще дорожный чемодан на полу – светлость поедет на вокзал сразу с работы. Собственно, поэтому он и отправил за мной секретаря – беспокоился, что не успеет попрощаться. Все-таки пятилетняя ссылка есть пятилетняя ссылка.

Да, вчера я заикнулась, что на Урале тоже есть университеты. Степанов посмотрел на