— Кхм… я бы как-то обошелся без этого знания, — сообщает мне беловолосый, затягивая веревки так, что вдохнуть невозможно.

— Эй, полегче! Я сейчас задохнусь! — пытаюсь продышаться, чуть наклонившись вперед.

— Стой ровно! — этот наглец, кажется, шлепнул меня по заду. Совсем что ли распоясался? Смерти не боится?

Не особо разбираясь, чё это он такой смелый стал, хватаю его за руку, провожу подсечку и перебрасываю через бедро. Прием был проведен идеально. НО… всегда есть но с этим белобрысым, ёлки! Эвер хватает меня за пояс и в итоге, мы летим на пол оба. Только мужчина оказывается внизу, а я — на нем сверху. Ладно-о-о, думаешь, самый умелый? А как тебе удар локтем в солнечное сплетение? Ага, успевает перехватить руку. А если коленом по бубенцам?! Твою кочерыжку! Длинное платье мешает! Ладно, ладонью второй руки получи в ухо! Но и эту руку успевает схватить до того, как услышит малиновый звон в барабанных перепонках. Надо что-то делать с моим нарядом — никуда не годный в спаринге!

— Все? — спрашивает совершенно спокойно, даже не запыхавшись, в то время как я дышу так, словно сейчас свалюсь с сердечным приступом. — Выпустила пар? Если хочешь, когда доберемся в мое имение, можем организовать подобные разминки хоть каждое утро. Думаю, тебе будет это на пользу, да и мне интересно кое-что перенять у тебя.

— Дельная мысль, между прочим, — соглашаюсь, уже перекидывая ногу, чтобы слезть с мужика и именно в этот момент открывается дверь, в нее пролезает круглая женская физиономия, громко ахает, заливается краской и ныряет назад, в коридор.

— Это кто вообще был? — уточняю у Эвера.

— Бесстыдница! — доносится из коридора.

— Кажется, твоя горничная, — подтверждает мою догадку.

— Ой, ладно, тоже мне цаца. Ты лучше ее справился, — говорю, вставая на ноги и ощупывая собственную спину на предмет зашнурованности.

— Благодарю, — Эвер поправляет сбившийся нашейный платок и одергивает жилет. — Жду тебя внизу. Сейчас придут слуги, заберут вещи.

И выходит, гордо распрямив плечи. Кстати, очень широкие плечи. Всегда нравились в мужчинах именно красивые плечи и спина. Ну и то, что пониже поясницы. Угу. Тоже немаловажно. И надо отметить, у Эвера все три составляющие выше всяких похвал. Повезло этой скандальной Ханне.

Чуть позже нас и наши вещи грузят в карету. К счастью, думаю я, ведь не придется ехать на лошади, еще помню, как все болело после подобной прогулки. Но через два часа езды мое мнение на счет путешествия в карете резко меняется. Я в своем незнании почему-то решила, что езда в экипаже — это то же самое, что в машине. Угу. Конечно. На деле, по ощущениям — это все равно что тебя затолкали в бутылку и теперь тщательно взбивают коктейль. Колеса скачут по неровной поверхности, меня подкидывает то вверх, до потолка, то в стороны, чуть не выбрасывая в окошки. Дважды я едва не сваливаюсь на пол из-за того, что кучер резко тормозит, а схватиться особо не за что, кроме ручек двери. Не ругаюсь только потому, что боюсь открыть рот и прикусить язык на очередном скачке по буеракам.

Зато Лия в восторге. Прыгает на сиденье, хохочет, что-то там агукает и радостно жует засушенные фрукты, которые ей нагрузил в дорогу Рудольф, спасибо ему огромное, очень облегчил мне работу.

Несколько раз к нам заглядывает в окно Эвер, с довольной физиономией едущий верхом. Интересуюсь у него, какого лешего на карете не стоят полозья вместо колес и получаю невразумительный ответ. Хотя, быстро понимаю, почему не сани, потому что мы выезжаем на болотистый участок, где снег подтаял и вокруг только ил и грязь. Да, если бы не колеса, которые хоть со скрипом, но едут, мы бы тут застряли.

Снова выезжаем на снег и тут…

— Софья! Держитесь с Лией крепче!

Карета резко дергается, меня бросает на противоположное сидение. И где-то впереди я слышу довольное улюлюканье и лошадиное ржание.

— Это ограбление! — доносится до меня, когда карета все-таки останавливается.

Что-что?? Ограбление? Совсем что ли офонарели так пугать ребенка и пожилую женщину? Ну ладно, почти пожилую!

Теперь я слышу звуки драки, звон шпаг, ругательства. Нас немного: я и Лия, кучер — крупный мужик среднего возраста, Эвер и двое из охраны, ехавшие на лошадях. То есть, взрослых — пять человек. Отряд маленький, но, по словам Рудольфа, так лучше, потому что нам нужно передвигаться как можно быстрее, а чем больше народу, тем это делать сложнее. Плюс, будем меньше привлекать ненужного внимания. Осталось только понять чье внимание? Волкам, белкам и прочим животным вообще все равно на количество нашего отряда. Ладно, что-то я разбрюзжалась. Вроде, внешне уже не бабка, а привычки старые остались.

Хватаю Лию, привязываю к себе длинным шарфом так, чтобы ее лицо смотрело вперед. Она смышлёная девочка и, если свяжу нас животами друг к другу, рискую получить много недовольства от любопытной малышки. Теперь пусть только попробуют забрать у меня ребенка! Я иду в комплекте!

Едва мы с Лией объединяемся, как дверца кареты открывается и в нее просовывается наглая морда одного из разбойников. Почему я так решила? Да потому, что выглядела она соответствующе: волосы всклокочены, зубы гнилые, амбре из дыма и пота моментально провоняло все вокруг, у меня даже в горле запершило.

— Кошелек или эта… жизнь! — гнусаво сообщает мне морда, похабно скалясь, за что тут же получает в зубы каблуком сапога и с ругательством падает на землю.

Не дожидаясь, пока еще кто-то зажмет меня с двух сторон в узкой карете, выхожу из другой двери, тщательно осматриваясь. Кучер гоняет хлыстом двух бандюков вокруг деревьев, еще двое сошлись в рукопашной с нашей охраной, чуть поодаль на шпагах сражается Эвер, уворачиваясь от парочки противников. На секундочку даже засматриваюсь на мужчину. Хорош! Вон что вытворяет! Надо будет его попросить меня научить нескольким приемам. Я на шпагах не умею, без надобности было. Но здесь, в новом мире, подобное умение наверняка ведь пригодится.

— Бух! — сообщает Лия, когда рядом с нами, лицом в снег, заваливается один из грабителей, прилично исполосованный хлыстом кучера.

— Точно, бух, — подтверждаю, добавляя мужику по затылку, чтобы уже наверняка не встал.

— Ня-я-я, — малышка любовно поглаживает меня ладошкой по руке.

— Ты тоже очень чудесная девочка, — говорю ей, не сдержав улыбку, одновременно с этим подобрав длинные юбки и врезав кованным носком сапога точно