И тут раздался глухой, мягкий щелчок — головка бедренной кости встала на место.

Зайцелоп взвыл от боли, но почти сразу умолк. Его тело обмякло, дыхание выровнялось. Я осторожно провёл пальцами по суставу — теперь он располагался анатомически правильно, хотя отёк и жар ясно говорили: травма была серьёзной.

— Теперь фиксация, — пробормотал я.

Я приложил палку вдоль лапы от таза до середины бедра и аккуратно обмотал её кожаным шнуром, создав шину. Не слишком туго, чтобы не нарушить кровоток, но достаточно плотно, чтобы обездвижить сустав.

[Вмешательство проведено: Вывих вправлен. Иммобилизация наложена]

[Состояние: Стабильное. Требуется покой в течение суток. Риск повторного вывиха при нагрузке]

[Примечание: Существо испытывает сильную благодарность. «Нейтральное» отношение сменилось на «Доверительное»]

[Выявлено скрытое свойство «Усиленное обоняние»]

Я откинулся на пятки, вытирая пот со лба. Зайцелоп лежал спокойно и тихо поскуливал от облегчения.

Поднял голову и встретился взглядом с дядей, что неотрывно смотрел на меня. Гард стоял позади с нахмуренными бровями, но в глазах уже не было прежней ярости, лишь глубокое недоумение.

— Всё, — сказал я тихо. — Теперь ему нужен покой. Если оставить его здесь, хищники добьют — нужно отнести в безопасное место.

Дядя несколько секунд молчал, затем кивнул.

— Тогда бери его.

Не говоря ни слова, я бережно поднял зайцелопа. Зверёк не сопротивлялся, лишь уткнулся мордочкой мне в грудь.

— Двигаемся дальше, мы и так потеряли много времени, — приказал дядя, обводя нас взглядом. — И, племяш… — он посмотрел на меня. — Что это сейчас было?

Ребята, за каждую тысячу лайков/комментариев дополнительная глава!

Глава 6

— В каком смысле? — вырвалось у меня. Я просто спас зверя, попавшего в беду, что здесь такого?

Дядя Ларк, Гард и Торрин смотрели на меня, словно впервые видели. В их глазах читалось недоверие, замешанное на откровенном подозрении, и тогда до меня дошло — Гард же буквально недавно выкрикнул мне в лицо — «Звериный убийца»! В их представлении я был человеком, который в последнюю очередь стал бы заботиться о них.

Это прокол. И что теперь делать? Оправдываться? Это звучало бы как бред. Мозг начал лихорадочно искать выход, но никак не мог его найти.

И тогда дядя громко заржал. Звук был настолько неожиданным, что я вздрогнул. Он шагнул ко мне и с размаху хлопнул по плечу.

— Все-таки сильна кровь Моррисов! Даже в таком засранце, как ты, рано или поздно должна была проснуться любовь к животным!

Он замолчал, и его взгляд, ещё секунду назад насмешливый, внезапно стал иным — Ларк посмотрел мне прямо в глаза, и показалось, что в их глубине мелькнуло что-то тяжёлое.

— Твои родители были бы рады увидеть тебя таким, — тихо сказал он. — Жаль только, что…

Он не договорил. Резко, будто спохватившись, отвёл взгляд, моргнул, и выражение его лица снова стало грубовато-будничным.

— Ладно, хватит лясы точить, — рявкнул он, отойдя в сторону и обведя взглядом отряд. — До ледяных зарослей ещё идти и идти, а ночевка в Лесу не входит в мои планы.

Я молча кивнул, прижимая к себе тёплый, дрожащий комочек. Внутри бушевал вихрь: облегчение от того, что ситуация как-то разрешилась, и тревожное понимание, что репутацию «убийцы зверей» одним поступком не смыть, но сейчас думать об этом некогда.

Отряд снова пришёл в движение. Дядя повёл нас через заросли гигантских, похожих на лопухи, листьев, испещрённых серебристыми прожилками, но вскоре я понял, что бежать с раненым зверем на руках адски неудобно.

Сперва пытался пристроить зайцелопа на сгибе руки, но он пищал при каждом неловком касании больной лапы. Тогда я прижал его к груди, но это мешало балансу — спотыкался о корни и цеплялся плечом за низко свисающие ветви. Мои и без того скромные силы начали стремительно таять, дыхание стало прерывистым, в висках застучало, а мышцы ног горели огнём.

Взгляд упал на сумку за плечом, и меня посетила идея. Я остановился, скинул сумку, присел на корточки и осторожно раскрыл её. Затем аккуратно, стараясь не потревожить зверька, уложил зайцелопа поверх одеяла со склянками, создав импровизированное гнездо. Он жалобно пискнул, когда я слегка задел поврежденную лапу.

— Тихо, малыш, — прошептал ему. — Всё будет хорошо.

Я поправил его, убедился, что зверь лежал устойчиво, и не слишком сдавливался стенками сумки. Затем не до конца закрыл сумку, оставив щель для воздуха, поднялся, и… Понял, что остался один.

По спине пробежал ледяной пот. Как так вышло? Я ведь шел не последним! Они что, не заметили, что я отстал? Паника сдавила горло, стал лихорадочно оглядываться по сторонам. В каждой тени чудились силуэты притаившихся хищников, только и ждавших возможности меня сожрать.

Тело отреагировало мгновенно: мышцы свело судорогой страха перед звериным миром. Я стоял и не мог сделать ни шага. Как же не вовремя! Чёрт возьми, как же всё не вовремя!

Вдруг кусты в трёх метрах слева от меня слабо качнулись. «Ну же, тело, двигайся! Если ты так боишься зверей, то стоять на месте — худшая идея! Нужно уносить отсюда ноги, а не ждать, пока тебя сожрут!»

И, к моему удивлению, внушение сработало! Словно сквозь густую, вязкую смолу, я заставил ногу оторваться от земли. Потом другую. Шаг. Ещё шаг. Скованность никуда не делась, каждое движение давалось с трудом, будто шёл по дну глубокого озера, но я двигался — уже лучше. Хоть и не стало понятнее, что делать дальше.

Я помнил общее направление, куда двигался отряд до того, как отвлёкся, и попытался присмотреться к земле в надежде найти свежие следы — обломанную ветку, отпечаток сапога или хоть что-то, что помогло бы мне найти их, но всё было тщетно. Опытный отряд не оставлял после себя даже намёка на присутствие.

«Значит, лучший вариант — стоять на месте», — пришла ко мне отчаянная мысль. Дядя рано или поздно заметит моё отсутствие и вернётся, надо просто не сходить с ума от страха и ждать. Звучало как паршивый план, но другого у меня не было.

Немного успокоив себя этой мыслью, я решил занять голову хоть чем-то, лишь бы отвлечься, и начал методично осматривать окрестности, стараясь подмечать каждую деталь.

Именно так мой взгляд зацепился за нечто непонятное.

На краю небольшой поляны росло растение. Оно было невысоким, с тонким, почти прозрачным, стеблем, с лёгким розоватым отливом, а на его верхушке колосилось соцветие, напоминающее плюмаж или… хвост. Да, именно хвост! Длинные, тонкие волокна, переливающиеся всеми оттенками оранжевого, красного и золотого, будто пойманное и застывшее пламя.

Я осторожно подошёл, не отрывая взгляда