— Агафья неси мед с погреба, — сказал Петр.

Девушка снова убежала, я огляделся.

— Брат мой меньшой, Федор, — вспомнил Петр про правила приличия.

— Очень приятно, Иоганн, — хорошо, что не забыл собственное имя.

— Иван по-нашенски, — перевел купец. — Прислали вот в Старицу заморского лекаря, по дороге подобрал. Видно, упал с телеги да заплутал.

— Врачевание дело нужное, — закивал Федор с одобрением.

«Какое прекрасное объяснение, — невольно проскочила мысль. — Шел, поскользнулся, упал, встал. Всем буду одинаковую историю говорить».

— Что теперь будет, господин лекарь? — несмело спросила Агафья, поставив крынку меда на стол рядом с сосудом. — С Елисейкой?

— Теперь лекарство должно подействовать, — деловито сказал я. — Нужно немного подождать. Который сейчас час?

— Приехали вы поутру, да лечением вона сколько времени занимались, сейчас уже поди скоро полдень будет, — Федор сказал размеренным тоном.

— Добавьте в раствор мед, перемешайте и поставьте сосуд за печь, — сосредоточенно сказал я. — Давать Елисею будем несколько раз в день. Питие должно быть обязательно теплое. Чаи же делаете на травах?

— Конечно, — закивала Агафья.

— Следите, чтобы Елисей пил побольше, — продолжил я.

— Все сделаем, — сказал Петр строго. — Сейчас господину лекарю отдохнуть надобно. Шутка ли сколько в дороге провел, так еще и головой ударился. Агафья, поди на кухню, скажи, чтобы обед готовили.

— Вот отобедаем, да и можно будет отдохнуть, — повернулся ко мне хозяин дома. — Господин лекарь, не извольте покидать мой дом. Оставайтесь, будет мне в радость. Комнату приготовим хорошую, светлую.

— Можно ты будешь называть меня просто Иваном? — спросил я.

— Никак нельзя, господин лекарь, — помотал головой Петр.

Я вздохнул, но решил, что нарушений исторических эпох на сегодня достаточно. Пусть называют как хотят. Я и правда валился с ног от усталости.

Подойдя к Елисею, я положил руку на лоб и пощупал пульс. Невольно улыбнулся. Говорить об улучшении родным, конечно, пока не стоит. Но я прекрасно видел, что пенициллиновая настойка получилась. Жар спадал.

— Пойдем в столовую, скоро обед накроют, — посмотрев на сына, сказал Петр. — Все лучшее господин лекарь на стол поставим.

Неужели купцы и правда так питались в шестнадцатом веке? Я смутно понимал, из чего приготовлена большая половина блюд. И физически не понимал, как можно вместить в себя такое количество еды.

Напитков было еще больше, особенно медовых. О том, что напитки были крепкими, я догадался позже. Когда с трудом встал из-за стола.

— Агафья, отведи господина лекаря в покои, — скомандовал Петр, увидев мои попытки не свалиться от усталости. — Горницу прибери, где жена моя, Евдокия, во блаженной памяти живала. Да белье принести свежее.

Я был настолько вымотанным, что едва передвигал ноги. Суеверным я не был, поэтому мог спокойно поселиться в комнате, где жила покойница.

Главное, что я вообще оказался в жилом помещении, а не в канаве ночью. Комната была маленькая, но по-своему даже уютная.

Вырубился я мгновенно и когда очнулся, было уже темно. Часов не было, я подошел к окну, посмотрел во двор. Был только вечер.

«Ну вот теперь у меня будет, как и положено, послеобеденный сон, — пронеслось в голове. — Надо идти срочно дать лекарство Елисею».

Я спустился вниз, стараясь точно вспомнить расположение комнат. Дом у Петра был довольно большой, да и по присутствующим за столом я понял, что живут братья-купцы дружно, одной большой семьей.

Очень быстро меня ввели в курс дела. Всего братьев Ткачевых было четверо, с учетом жен и детей, также прислуги, примерно двадцать человек. Избы, как я понял строили рядом, и жили как бы одним двором. Выходя с дома одного брата, можно было минут за пять по двору дойти до дома другого.

Так, сейчас не до подробностей проживания. Я на удивление быстро нашел комнату, где горела лучина. У кровати Елисея стояла Агафья и Петр.

— Помогло, боярин, помогло! — прошептала Агафья с восхищением смотря на меня, как на посланного ангела с небес.

Я быстро подошел к Елисею и внутренне довольно улыбнулся. И правда помогло. У меня не было градусника и аппарата, чтобы померять давление, но как медик я мог без оборудования оценил состояние больного.

Елисею стало намного лучше. Пропала болезненная мертвенная бледность, лицо посвежело, и на щеках появился едва заметный румянец. Я положил руку на лоб, хвала небесам. Лоб был слегка теплый. Удалось сбить высокую температуру, хотя до полного выздоровления было еще далеко.

— Принесите раствор, — коротко сказал я, поворачиваясь к столу, чтобы взять ложку. — Давать нужно примерно четыре раза в день.

— Так, зелье давали в полдень, — сказал Петр. — Теперь ранний вечер. Значит еще в ночь зелье будем давать, и, стало быть, еще утром.

— Правильно, — повторил я, наливая мутную жидкость в ложку. — Следите за тем, чтобы Елисей пил много жидкости, воду, чаи травяные.

— Следим, господин, следим, — закивала Агафья с готовностью.

— Скажи, Иван, поправится отрок мой? — едва слышно спросил Петр, наблюдая, как я вливаю пару ложек раствора в горло Елисея.

— Да, должен, — невольно вздрогнул я, ощутив всю боль неизмеримой отцовской любви к единственному сыну.

Глава 8. Роковой повтор

— Господин лекарь, боярин, — услышал я сквозь сон грубый голос Федора, младшего брата Петра. — Надобно, чтобы ты пришел.

Врач, наверное, чисто инстинктивно реагирует на подобные возгласы. Быстро вскочив и надев нелепое одеяния, я открыл дверь и пошел на голос.

Ожидая самого худшего, я последовал за Федором, почти забежал в горницу и остановился. Выдохнул и невольно улыбнулся.

На кровати опираясь на высокие подушки сидел бледный подросток, рядом хлопотала Агафья, наливая травяной чай в чашку. У изголовья кровати стоял Петр, на лице которого была тревога. Вдруг рано еще радоваться?

Я снова отметил, что подросток, невероятно красив, выточенные черты лица, почти прозрачные бездонные глаза и белокурые, перламутровые, кудри до плеч. Как будто сошел с полотна талантливого художника.

— Здравствуй, Елисей, — спокойно сказал я, подходя к кровати

— Здравствуйте, господин лекарь, — тихо сказал подросток и я удивился необычно приятному мелодичному голосу.

Проводить специальные исследования ни времени, ни возможности не был, но было очевидно, что Елисей сильно отличался от всей своей родни.

— Как ты себя чувствуешь? — вслух сказал я, послушав пульс и пощупав лоб отрока. — Что беспокоит?

— Благодарствую, что исцелили господин лекарь, — посмотрел прямо на меня подросток.

— До полного выздоровления еще далеко, Елисей, — строго сказал я, зная, как пациенты спешат встать на ноги, когда нужно еще лечиться.

— Недуг отступил, — не выдержал Петр. — Сын мой придет во здравие?

— Да, все хорошо, успокойтесь, — посмотрел я на купца. — Елисей выздоравливает, но нужно продолжать пить раствор. Еще несколько дней нужно пить по