— Готов, — ответил я.

— Готовы ли вы править справедливо, не ставя свои интересы выше интересов королевства?

— Готов.

Карл взял корону с подушки и подошел ко мне.

— Тогда властью, данной мне, я возлагаю на вас эту корону.

Интересно, я один оценил иронию этого момента? Властью, данной Карлу. Властью, что дал ему я, назначив десницей. Обычно эти слова произносил местный глава культа Охранителя, и имелось в виду, что власть дана Охранителем, но тут-то иная ситуация. Впрочем, не стоит слишком задумываться об этом, в конце концов, это просто часть церемонии.

Карл поднял руки, я опустился на одно колено, и он опустил обруч мне на голову. Корона оказалась тяжелее, чем я ожидал.

— Да здравствует король Ростислав Первый! — провозгласил Карл.

— Да здравствует король! — отозвался зал.

Крики были нестройными. Кто-то кричал с энтузиазмом, кто-то еле слышно бормотал, кто-то вообще молчал. Кажется, громче всех вообще кричал Лёня и заодно одним своим грозным видом стимулировал хлопать громче тех, кто его окружал. Но это было неважно. Главное, что церемония состоялась, корона на моей голове, и теперь я официально король.

Я поднял руку, и зал затих.

— Благодарю вас всех за то, что пришли, — начал я. — Я не буду утомлять вас долгими речами. Скажу лишь одно: впереди нас ждут тяжелые времена. Враги у наших границ, демоны мрака — все ещё угроза в ночи, а искажение расползается по земле на восточном фронтире, и многие сомневаются в нашей способности выстоять.

Я обвел взглядом зал.

— Но мы выстоим. Не потому что я какой-то особенный правитель, а потому что у нас нет другого выбора. Мы либо победим вместе, либо погибнем поодиночке. Я выбираю победу. И надеюсь, что вы выберете то же самое.

Короткая пауза, а потом я продолжил.

— А теперь я хотел бы показать вам нечто особенное. Прошу всех проследовать во внутренний двор.

По залу прошел удивленный шепот. Это не было частью обычной церемонии, и гости явно не понимали, что происходит. Но они потянулись к выходу, и через несколько минут весь двор был заполнен людьми.

В центре двора ждала подготовленная площадка. От ямы в земле шел пар благодаря работающим обогревателям. Рядом стоял Фёдор, немолодой крестьянин с обветренным лицом и натруженными руками. Он выглядел до крайности неуютно среди разряженной знати, но держался.

Я прошел к яме, достал из пространственной сумки семена и показал собравшимся.

— Это семена древа Света, — объявил я, — дар от богини другого мира. Это древо способно сдерживать искажение и защищать от тварей, порожденных им.

Я опустился на колено у края ямы и положил одно из семян в теплую землю. Затем присыпал его и поднялся, кивнув Федору.

Крестьянин подошел, всё ещё нервничая от множества взглядов, направленных на него. Он опустился на колени, положил ладони на землю и закрыл глаза. Несколько секунд ничего не происходило, но затем все окружающие увидели, как из почвы стал пробиваться едва заметный росток.

Самого Федора при этом повело, и хорошо, что рядом оказался один из бойцов, который успел его подхватить. Перенапрягся природник, но дело свое сделал, дал семени прорости.

— В будущем это древо спасет всех нас, — громко объявил я. — И с этого дня мы учреждаем церковь древа Света, которая будет поклоняться ему и напитывать древо своей верой.

Присутствующие напряженно переглядывались. Вести о том, что мы собираемся учредить новую церковь, для многих казались дикостью. Пусть местное дворянство и не слишком приветствовало культ Охранителя, но они прожили в этой вере много поколений, и вот так легко сменить её не вышло бы при всем желании. Но я был уверен, что нам нужно это сделать, особенно если мы хотим в будущем рассчитывать на помощь богини из моего мира.

— Это лишь первое древо из множества, которые будут посажены но всей земле и рядом с которыми мы возведем храмы. Также первым своим указом как короля я намереваюсь запретить деятельность культа Охранителя на своей земле.

Тут присутствующие уже откровенно зароптали, но я проигнорировал такую реакцию. Зато Карл перехватил слово:

— Дорогие гости, прошу пройти в обеденный зал, где будем чествовать нового короля!

Глава 9

Пир был организован на славу. Жареное мясо, дичь, рыба, пироги, овощи, вина и настойки — от всего этого ломились столы. Для местной знати, привыкшей к роскоши, это было в порядке вещей, но я заметил, как некоторые из моих людей, особенно те, кто пришел со мной ещё из Вольнова, смотрели на всё это изобилие с плохо скрываемым удивлением.

Меня усадили во главе стола, на возвышении, откуда открывался вид на весь зал. Юлианна сидела справа от меня, Карл — слева. Дальше расположились приближенные и самые важные гости, и чем дальше от центра, тем ниже был статус сидящих. И если к Карлу вопросов у присутствующих не возникало, то вот никому неизвестная девушка, сидящая ко мне столь близко, вызывала вопросы.

— Улыбайся, — тихо сказала Юлианна, наклонившись ко мне. — Ты выглядишь так, будто тебя пытают.

— Примерно так себя и чувствую, — буркнул я, но всё же попытался изобразить что-то похожее на довольное выражение лица.

Первый час прошел в бесконечных тостах. Каждый из баронов и графов считал своим долгом встать и произнести речь в мою честь. Насквозь фальшивую, разумеется. Даже те, кого я мог назвать своими «союзниками», едва ли были искренни в своих пожеланиях. Но да ладно, им некуда деваться, главное — чтобы слушались приказов. Большинство говорили примерно одно и то же, восхваляя мою мудрость, силу и прочие добродетели, которых у меня отродясь не было. Я кивал, благодарил, пригублял вино и мечтал оказаться где-нибудь в мастерской, подальше от всего этого.

Юлианна держалась молодцом. Она сидела с прямой спиной, улыбалась когда нужно, отвечала на вопросы придворных дам, которые то и дело подходили познакомиться с будущей королевой. После того, как кто-то поинтересовался личностью девушки, я прямо сообщил всем, что она моя невеста, так что теперь воительнице приходилось отдуваться. Я видел, что ей тоже некомфортно, но она не подавала виду.

Ближе к вечеру гости начали расслабляться. Вино делало своё дело, разговоры стали громче, смех звучал всё чаще. Кто-то из молодых дворян затеял спор о достоинствах охотничьих собак, в другом конце зала обсуждали какую-то старую семейную вражду. Обычная картина