Зина встала на исходную. Сумка через плечо, платок повязан туго. Лицо усталое, но она держится молодцом.

— Мотор!

Зина пошла. Быстрым шагом, чуть сутулясь под тяжестью сумки. Смотрит себе под ноги, думает о своём.

— Стоп! Зина, отлично! Ещё раз!

Повторили. Зина шла уже более уверенно, вошла в ритм.

— Принято! Теперь главное — сцена встречи. Оба в кадре. Камеру ставим сюда, средний план. Актёры, помните мизансцену?

— Помним, — кивнули оба.

— Тогда поехали. Николай Фёдорович, вы идёте отсюда. Зина, ты отсюда. Встречаетесь вот здесь, у лужи. Зина, ты не видишь лужу, шагаешь в неё. Николай Фёдорович, вы видите, но не успеваете предупредить. Дальше по сценарию — Зина роняет письма, вы помогаете собрать. Помните?

— Помним.

— Главное — не играйте. Живите. Как на репетиции. Готовы?

— Готовы.

Володя отступил к камере. Сердце колотилось. Это ключевая сцена. Если она получится — полфильма в кармане.

— Тихо на площадке! Звук?

— Готов!

— Камера?

— Готова!

— Мотор!

— Сцена первая, встреча, дубль первый!

— Начали!

Николай пошёл слева, насвистывая. Зина справа, торопливым шагом. Они приблизились друг к другу. Николай увидел лужу, обошёл. Зина не смотрела — шагнула прямо в воду. Остановилась, посмотрела вниз. Лицо исказилось — досада, усталость, отчаяние. Она подняла глаза — и встретилась взглядом с Николаем.

Володя затаил дыхание. Вот оно. То самое мгновение. Зина смотрит на Николая, и в глазах — удивление, смущение. Николай смотрит на неё — сочувствие, вина, и что-то ещё. Искра.

Зина открыла сумку, начала доставать письма. Руки дрожат — от волнения ли, от холода ли. Несколько писем выскользнули, упали. Николай бросился помогать. Оба присели, собирают. Руки коснулись — Зина вздрогнула, отдёрнула руку, потом всё-таки взяла письмо.

— Простите, — сказал Николай тихо, и голос звучал так искренне, что Володя почувствовал мурашки.

— Ничего, — Зина так же тихо. — Сама виновата.

Они доиграли сцену до конца — Зина торопливо собрала письма, пробормотала «спасибо» и убежала, оглянувшись на ходу. Николай остался стоять, глядя ей вслед, с улыбкой на лице.

— Стоп! — Володя еле сдержался, чтобы не закричать от восторга. — Это было... это было прекрасно!

Ковалёв выпрямился от камеры:

— Владимир Игоревич, картинка чистая. Всё попало в кадр.

— Лёха, звук?

— Отличный. Всё слышно — и шаги, и голоса, и даже всплеск воды, когда в лужу наступила.

Володя подошёл к актёрам. Зина вытирала слёзы:

— Я... я не знаю, что на меня нашло. Я как будто и правда была там, в тот момент...

— Вот именно, — Володя обнял её за плечи. — Ты не играла. Ты жила. Это и есть правда. Николай Фёдорович, вы тоже молодец. Химия между вами невероятная.