Молодой Григор шёл по знакомой тропе широким уверенным шагом, его могучие плечи двигались в такт размеренной ходьбы. Рядом с ним шёл Моран — его лучший друг, брат по оружию и единственный человек, который понимал его без слов.

Им было по двадцать пять, и оба считались восходящими звёздами среди звероловов родной деревни. Григор — могучий, как молодой медведь, с добрыми глазами и непоколебимой верой в справедливость мира. Его руки были способны переломить толстую ветку одним движением уже в этом возрасте.

В деревне его любили за доброту и простоту, а враги из соседних деревень боялись за ту яростную силу, что просыпалась в нём, когда кто-то обижал слабого.

Моран был полной его противоположностью — стройный, быстрый, острый на язык. Его глаза смотрели на мир с холодной расчётливостью. Но за этой внешней сдержанностью скрывался преданный товарищ, готовый последовать за Григором хоть на край света. Их дружба началась в детстве, когда Григор защитил худощавого мальчишку от деревенских задир, и с тех пор они были неразлучны.

За их спинами, тщательно скрываясь за стволами деревьев, семенила четырнадцатилетняя Марэль — младшая сестра Морана. Девочка тайно последовала за братом и его другом, мечтая посмотреть, как проходит настоящая охота. Её тёмные волосы были заплетены в две аккуратные косички, а в больших глазах, точная копия брата, горел огонёк детского восхищения и упрямства.

Марэль обожала Григора. Для неё он был воплощением всего, о чём она мечтала — сильный, добрый, справедливый. Девочка часами могла слушать его рассказы о лесе, о зверях, о том, как важно понимать природу, а не просто покорять её.

Похоже, она даже…

Влюбилась.

Моран это знал и постоянно ворчал на сестру, чтобы та не путалась под ногами у взрослых охотников. Но втайне он был горд её смелостью, не подозревая о самом важном чувстве сестры.

Они выслеживали странного зверя — некогда благородного лесного оленя, который подвергся какой-то теневой порче. История началась три недели назад, когда пастухи стали находить растерзанные туши овец и коз. Сначала все думали, что это обычные волки, но следы говорили о другом. Звериные отпечатки были слишком большими, слишком глубокими, а главное — в их форме читалось что-то неправильное и искажённое.

Догадался, конечно же, Григор, что дико бесило Морана.

Создание бродило по окрестностям, нападая на скот и внося хаос в привычную жизнь деревни. Фермеры боялись выпускать животных на дальние пастбища, дети не смели играть у опушки леса, а по ночам в домах горели все свечи — никто не хотел встретиться с тварью в темноте.

Совет старейшин решил единогласно — зверя нужно убить.

Григор и Моран взялись за дело — для них это была проверка мастерства и долг перед родной деревней.

— Эй, великан, — хмуро сказал Моран, остановившись у глубокой борозды в земле. Его пальцы скользнули по краям отпечатка, и лицо помрачнело. — Посмотри на эти следы. Видишь, как глубоко они врезались в землю? Зверь становится всё агрессивнее и сильнее.

Он выпрямился и посмотрел на друга с нехарактерной для него тревогой.

— Вчера он напал на стадо старого Бориса, убил пять овец. Сегодня едва не убил его внука — мальчишка чудом спасся, забравшись на дерево, если верить его словам, ха-ха.

— Чего ты смеёшься? — пробасил Григор.

— Ну он же не видел зверя. Ладно… Нужно прикончить эту тварь, пока она не добралась до людей.

Григор присел на корточки рядом с отпечатками, его широкие ладони легли на холодную землю.

Что-то в этих следах настораживало.

Борозды были хаотичными, словно животное металось в агонии, не зная, куда бежать от собственной боли. В некоторых местах отпечатки перекрывали друг друга — зверь ходил кругами, останавливался, поворачивал обратно.

— Не спеши, друг, — задумчиво ответил он, поднимая горсть земли и внимательно её рассматривая. В почве чернели крошечные капли засохшей крови. — Да, зверь опасен. Но посмотри внимательнее — в этих следах я вижу не злобу… Страдание.

Он встал и посмотрел на зверолова.

— Может быть, есть способ ему помочь? Порча, да? Что-то вроде болезни. А болезни можно лечить, я же уже делал так.

Лицо Морана исказилось гримасой недовольства. Он шагнул к другу.

— Помочь? Григор, ты в своём уме⁈ Это же порождение порчи, сам сказал! Ты видел, что осталось от овец Бориса? Их разорвали в клочья! А мальчишка едва ли говорит от страха! Не будь дурачком, а?

Моран схватил великана за плечо, его пальцы впились в кожу через ткань рубашки.

— Оно убьёт нас прямо во время охоты, если мы будем медлить с глупыми попытками его «спасти». Это всего лишь зверь. Олень пожирает коз! Ты понимаешь вообще, как это звучит? Это насколько же изменилось животное. Что взбрело тебе в голову, нам сказали убить тварь⁈ Ведёшь себя, как слабоумный.

Но Григор мягко высвободился из хватки друга.

— А если попробуем ритуал очищения? — настаивал он, и голос его звучал твёрдо, несмотря на дружеское давление. — Я знаю о чём говорю, Моран. Мастер Альберик из соседней области успешно очистил заражённого волка. Если в душе зверя ещё осталась искра благородства, если он сражается с тьмой Раскола внутри себя… Ты же знаешь, раз у меня уже получилось.

— Бред! — Моран отступил на шаг. — Если провалимся, тёмная энергия вырвется наружу! Ты понимаешь, что может случиться? Что такое больные магические звери? Особенно теневые!

— Я знаю об опасности, перестань, — спокойно ответил отшельник, и это спокойствие только больше раздражало друга. — Ну не могу я убить существо, не попытавшись сначала его спасти. Если мы будем уничтожать всё, что кажется нам опасным, мы станем не лучше Тадиуса. Что, хочешь сказать, его методы хороши?

— Да нужен мне этот пердун. Свалил из своего города в лес и ладно, — неуверенно махнул рукой Моран.

— Вот-вот… Ты можешь уйти, если хочешь, я всё сделаю сам.

За широким дубом, прижимаясь к шершавой коре, стояла Марэль. Девочка слышала каждое слово, и её сердце бешено колотилось от восхищения. Как же она была права, какой же молодец Григор! Вот он — настоящий герой, готовый рисковать собой ради спасения даже проклятого зверя. В её детском воображении он уже стал сражающимся с драконом рыцарем из сказок, которые мама рассказывала в детстве.

Марэль знала, что брат не возьмёт её с собой. Но она не могла упустить шанс увидеть настоящее чудо