Александр Нова
Искра Свободы 2
Глава 1
Шантаж
В полумраке палатки, где воздух был густым от запаха промасленного холста и пота, я находился наедине с лейтенантом Ирвином. На столе стоял генератор белого шума, от гудения которого вибрировали зубы. Этот навязчивый шум, словно незримая стена, отрезал нас от внешнего мира, не позволяя подслушать разговор снаружи.
Я смотрел на символ Ордена Карающей Длани Владыки Элиона, ярко светившийся на жетоне Ирвина. Сам же лейтенант, оказавшийся работающим под прикрытием инквизитором, наслаждался оказанным на меня эффектом.
Символ Инквизиции — организации, которой пугали детей в этом мире — произвёл на меня неизгладимое впечатление. Холодок пробежал по позвоночнику, будто сам Владыка коснулся моей души ледяными пальцами. Я хоть и пытался держать лицо и не показывать страха, мысли неслись в голове со скоростью света.
Инквизиторы не приходили по пустякам. Они обладали огромными полномочиями: даже графы и епископы опасались их пристального внимания. Что уж говорить про меня? Тем более что причина прийти за мной у Инквизиции была. Я использовал зелье «Великого Исцеления (D+)», которое повесило на меня Метку Владыки. Система во вкладке «статус» прямо писала, что Метка может привести к мгновенной смерти на Алтаре Владыки. Возможно, местный Бог устал ждать когда я сам явлюсь к Алтарю, и приказал своему представителю решить вопрос возмездия более оперативно? Ощущение ледяной хватки Владыки на моём сердце усилилось.
Я сделал мысленное усилие, загоняя панику куда-то на задворки разума. Бояться я не перестал, но не позволял страху управлять моими поступками и реакциями. Я — свободный человек, у меня есть воля и разум. И я буду бороться за свою свободу.
Но лицо я всё-таки не удержал, и Ирвин заметил произошедшую во мне перемену. А, может, обратил внимание на то, как моя рука легла на рукоять кинжала. Пальцы сами стиснули тёплую кожу рукояти, даря уверенность в собственных силах.
— Ты серьёзно решил напасть на инквизитора, Эллади? — с удивлением спросил Ирвин. — Не боишься гнева господнего?
Если ситуация зайдёт куда-то не туда, выхватить оружие я всегда успею. Поэтому я заставил себя разжать пальцы и положить руку на стол. Раз инквизитор не тащит меня на костёр, а хочет поговорить, не стоит давать ему дополнительные аргументы в пользу моего скорейшего сожжения.
— А ты ещё более резкий парень, чем я думал. Но благоразумный, — кивнув на мою руку, убранную с оружия, заметил Ирвин. — Так что я предлагаю просто поговорить. Как два разумных человека. На равных.
Ага, на равных. Инквизитор и бывший «искупленец», которому Церковь отпустила грехи буквально десять минут назад. Но я не стал произносить свои мысли вслух, ограничившись лишь ироничной улыбкой: если Ирвин хочет играть в «доверительную беседу», не стану ему мешать.
— Не веришь? Правильно делаешь, переубеждать не стану, — всё-таки моя улыбка была лишней: раздражение в голосе Ирвина ощущалось чётко. — Но всё же поясню. Инквизиция подчиняется напрямую Владыке и не является частью Церкви.
Я невольно сглотнул. Напрямую Владыке? Значит, передо мной действительно представитель самого Бога? Это звучало ещё хуже, чем я мог вообразить.
— Несмотря на название, мы — надзирающий, а не карающий Орден. И надзираем мы за церковниками. Чтобы алчные «святоши», — последнее слово Ирвин выплюнул, словно ругательство, а его глаза недовольно блеснули, — в своём стремлении к богатству, власти и силе не забывали, кому они служат и чью паству направляют.
Инквизитор говорил сухо, почти официально, но под этой сухостью слишком явственно чувствовалась старая, глубоко личная неприязнь. Интересно, сколько лет он носит в себе ненависть к Церкви? И насколько глубоко она сидит, если прорывается сквозь профессиональную маску.
— Карает отступников Владыка. К совсем зарвавшимся отправляет Ангелов. Но Слуги Божьи обычно вычищают гнездо скверны полностью, так что сами церковники стараются до такого не доводить.
Ясно. С сопутствующими жертвами Небесные Воители не считаются. И сжигают в гневе господнем всех подряд, не разбирая, кто виноват, а кто нет. С такой высшей справедливостью, пожалуй, и врагов не надо. Достаточно одной небесной заботы
— В большинстве случаев «святоши» сами доставляют виновных к Алтарю Владыки, и уже там Он решает, как с ними поступать.
Если Ирвин считал, что его пояснения меня успокаивают, то он сильно ошибался. Как раз наоборот, с каждым словом я напрягался всё сильнее. Просто интересно, когда Владыка переведёт меня в разряд «зарвавшихся» и отправит персонального Небесного Воителя по мою душу? Или такая «привилегия» доступна только людям рангом повыше, начиная, скажем, с настоятеля храма?
Внутренний цинизм был моей последней опорой. Последней отдушиной для натянутых нервов. И я очень надеялся, что его запаса хватит до конца этого разговора.
— Как ты уже понял, в баронской дружине я работаю под прикрытием. И Орден будет очень недоволен, если мой статус или содержание этого разговора кто-то узнает. Я бы сказал, испепеляюще недоволен, — под конец фразы Ирвин даже улыбнулся.
Это что, шутка? Эдакий профессиональный юмор святого палача? Хотя нет, палачом он себя, конечно, не считал. Просто человеком, который вовремя передаёт нужные бумаги в нужные руки. Наверное, так спокойнее спится.
— Но поговорить я хотел о другом, — Ирвин повесил жетон обратно на шею. — В ближайшее время Савар предложит тебе место среди церковников.
— С чего вы так решили, господин инквизитор? — первая моя реплика в этом разговоре прозвучала язвительно. Нервы шалили знатно, и внутренний цинизм выплеснулся наружу.
Ирвин лишь поморщился на такое обращение.
— Пока я на задании, не называй меня так. Что до Савара, то и я, и он знаем, что у тебя есть нелегальные ОР. Именно поэтому он и не стал производить твою проверку, а ограничился клятвой. Только вот теперь, если выяснится, что ты соврал, то ты будешь клятвопреступником. А это уже преступление совершенно иного порядка, нежели утаивание десятка-другого ОР.
— Будет шантажировать?
— Не сразу. Этот крючок он оставит, как и все «святоши», на самый крайний случай.
И снова в словах Ирвина прозвучала почти неприкрытая ненависть к церковникам. Хоть в чём-то мы с ним были солидарны. Правда, в отличие от инквизитора я был гораздо более толерантен. Я ненавидел всех одинаково: и Церковь, и Инквизицию, и аристократов.
— И вы решили меня завербовать первым?
— Не совсем. Я хочу, чтобы ты согласился на предложение Савара.
Ирвин замолчал, но я мысленно закончил за него: «…и докладывал мне всё, что там происходит». Влезать в эти шпионские игры я не собирался.
