сорок огоньков указателей, контрольных ламп, приборных шкал пульсировало, дрожало, мигало и сверкало в рубке. Люди расстегнули пояса и побросали карабины на пол. Они подходили к распределительным пультам, недоверчиво клали на них ладони, проверяли, не греются ли где-нибудь трубопроводы, не слышно ли шипения замыканий, подозрительно втягивали воздух – нет ли запаха огня, гари, – заглядывали в экраны, проверяли показания астродезических калькуляторов – все было таким, каким должно было быть: воздух чистый, температура нормальная, распределительный щит словно никогда и не превращался в груду обломков.
В навигационной рубке над картами склонились Инженер и Координатор.
Звездные карты были больше, чем стол, они свисали на пол, иногда рвались. Давно шли разговоры, что в навигационной нужен стол побольше, а то все топчут карты. Но стол оставался неизменен.
– Видел Эдем? – спросил Инженер.
Координатор непонимающе взглянул на него:
– Кто? Я?
– Сейчас. Погляди.
Координатор обернулся. На экране, гася близкие звезды, плыла огромная опаловая капля.
– Прекрасная планета, – сказал Инженер. – Потому мы и свернули с курса, что она такая прекрасная. Мы хотели только пролететь над ней.
– Да. Хотели только пролететь.
– Исключительный блеск. Другие планеты не такие прозрачно-чистые. Земля так просто голубая.
Они все еще смотрели на экран.
– Остались, – тихо сказал Координатор.
– Да, он сам так захотел.
– Ты думаешь?
– Уверен. Он предпочел, чтобы мы, а не они. Это было все, что мы могли для него сделать.
Некоторое время они молчали. Эдем удалялся.
– Какая чистая, – сказал Координатор. – Но… знаешь… По теории вероятности следует, что бывают еще прекраснее.
1
Верю, потому что абсурдно (лат .).
