Я отвела взгляд. «Никому не говорите. Идите одна».

Насколько этот процесс управляем?

Подавив эти настойчивые мысли, подавив всякое желание разбираться дальше с навязчивыми, но полумистическими теориями, я направилась к лаборатории, где нашла график посещения буровых скважин для взятия ледяных кернов. Теперь мне предстояло зайти к распорядителю базового лагеря, господину Тройру. Простая будничная работа, за ней легко забыть о послании моего покойного коллеги.

Без личного разрешения господина Тройра, которому предшествовала проверка маршрута и готовности к нему, никто не имел права покинуть базовый лагерь. Перед выходом господин распорядитель лагеря проверял наши запасы присадок, рюкзаки и даже одежду. Всех, без исключений. Потому что исключений не будет делать ни холод, ни ветер.

Сказываться господину Тройру и спрашивать его разрешения следовало даже при перемещении из одного корпуса в другой, если при этом предстояло покидать теплые галереи. Он всегда знал, кто, в какой момент и где именно находится. И поэтому, случись что с любым из нас при обычном рабочем переходе, даже на несколько часов, мы знали, что он не пропустит минуту, когда мы должны вернуться, и немедленно отправится на поиски. Такая мысль успокаивала.

Его контроль давал мне чувство уверенности. Я никогда не считала себя особенной и не стремилась выходить за рамки правил, понимая, что именно правила здесь сохраняют мне жизнь.

Попросив разрешения войти в кабинет, я заняла место за столом напротив распорядителя. Подала лист с расписанием забора проб.

— У покойного господина Трайтлока была размечена работа. Вот расписание. При нормальном течении дел во всех этих походах сопровождать его предстояло мне, но у меня больше нет напарника.

— Я понял вас, госпожа Лейнаарр, — ответил распорядитель, внимательно вглядевшись в координаты и даты. — Не беспокойтесь, я подберу сопровождающего для обеспечения исследований или отправлюсь с вами сам. А сейчас…

— Я пошел с собаками прогуляюсь. Не знаю уж, во сколько приду. Во сколько мне понравится, — бросил Найлок, самовольно, без предварительного стука распахнув дверь, бросив ее незатворенной.

Господин Тройр замер на полуслове, застигнутый врасплох неслыханной наглостью, но быстро спохватился, извинился передо мной и встал, проследовав за безответственным стареющим мужчиной. Тот, окруженный теснящимися животными и уже полностью одетый, удалялся в сторону выхода. Я тоже покинула кабинет и намеревелась вернуться к себе, но вместо этого прислонилась к стене в ожидании разрешения конфликта. Мне хотелось, чтобы господин Тройр поставил на место Найлока и тем самым будто бы защитил меня.

«Не говорите никому. Идите одна!» Что господин Трайтлок спрятал в снегах? Почему он никому другому, кроме меня, не доверил свою тайну? Почему не написал обо всем прямо?

— Вы никуда не пойдете без моего разрешения! — грозно произнес распорядитель и в этот момент показался мне настоящим железным великаном. Огромным и надежным, как голем. Как Отец Черных Локомотивов. — И в любом случае вы не пойдете один!

Подергав ручку двери, Найлок вынужденно задержался и обернулся:

— Ну так разрешите, я не собираюсь у вас ничего просить!

— Снимите верхнюю одежду. Идите ко мне в кабинет. Там вы покажете…

— Штаны сниму и что-то вам в лицо покажу, — произнес Найлок как бы в сторону, на выдохе, только бы спровоцировать, только бы насладиться чужой смешанной с беспомощностью злостью.

Я снова почувствовала, почти увидела тьму вокруг его тела. Клубящуюся, словно запертый в банке сигаретный дым. Этот мужчина вытягивает из других зло, провоцирует на зло, питается им.

Мне стало противно, тошно от одной мысли, что раскрасневшийся от злости на неслыханную наглость господин Тройр схватит его за грудки и хорошенько тряхнет, восстанавливая по собственному представлению справедливость, — а на самом деле испачкается сам, замажется тьмой и станет хуже, замарается от этого отвратительного механоида. За него я почему-то чувствую липкую, удушливую вину, хотя никак с ним не связана и связана никогда не была.

— Ладно, пусть он идет со мной! — почти выкрикнула я, сделав порывистый шаг в сторону мужчин.

Господин Тройр обернулся ко мне, и я сказала то, чего не собиралась говорить. Еще произнося это, я злилась на себя, но слишком уж невыносимо смотреть на Найлока и на все, что он позволяет себе делать в присутствии тех, кому я безоговорочно доверяю. В присутствии тех, кто дорог мне одним — согласием рисковать собой ради моей жизни. Это место — храм науки, как бы он ни выглядел, и такое поведение в нем было оскорблением. Оно пачкало.

— Я собиралась пойти к туру 287 сегодня, но отменила этот план из-за того, что у меня не нашлось напарника, а замеры там не имеют существенной важности. Но если господину… — мне жгла язык необходимость обращаться к своему природному отцу через это слово, но невежливость среди нас неприемлема, — Найлоку тоже необходимо побыть вне лагеря, это возможно совместить.

— Тур 287 недалеко, и к нему проторен маршрут, — нехотя сдерживаясь, подтвердил господин Тройр. — Госпожа Лейнаарр, вы свободны одеваться и подходить ко мне для проверки перед выходом.

На этом он оставил нас обоих, взяв курс на свой кабинет. Вслед за ним поспешила отвернуться и я, быстрым шагом направилась к себе, чтобы перекрыть обогрев помещения и одеться.

— Молодец, дочка, отстояла отца, не дала в обиду!

Его мерзкие слова прервал звон взведенного хронометра. Если бы сейчас я осталась одна на морозе, без капсулы присадки, я бы умерла. И об этом важно помнить. Нужно помнить. Мы не в безопасности. Не в безопасности там никто.

Как это происходило? У господина Трайтлока, у всех в экспедиции 1016 Золотых Крон. Что их звало туда, в ледяные пустоши, какая безумная звезда, какой необоримый призыв льдов? Во имя Сотворителя, сохрани меня лед и холод, сохрани меня. Сохрани меня, господи.

Тур 287 находится всего в полукилометре от указанного господином Трайтлоком места. И я хочу посетить эту точку. Посетить, увидеть, подтвердить, что мой коллега сошел с ума и в этой прогулке на самом деле нет никакого смысла. В его записке нет никакого смысла. Я должна увидеть бессмысленность для того, чтобы сосредоточиться на смысле, вот что мне нужно. Вернуться к плановым исследованиям, вернуться к самой себе.

Здесь мы изучаем лед и холод. Здесь нет места безумию.

Глава 18

Рейхар

Третий день экспедиции

Ледяные пустоши

Ясно

Женщина. Женщина с черной вуалью. Закрывающей лицо. На ней приталенное пальто. Черное. Как и вуаль, как и вся одежда. Она почти скользит, хотя здесь очень глубокий снег, просто провалиться по колено. Очень глубокий снег. Она продвигается вперед