Когда четыреста восемьдесят конвертов вернулись с пометками «Адресат не значится» или «Адрес для пересылки не указан», он встревожился, но не слишком сильно. В эпоху массовых перемещений населения люди нередко терялись.

Он разослал еще пятьсот писем. Четыреста шестьдесят три вернулись нераспечатанными.

Третья рассылка дала те же результаты. Последующие письма лишь пополнили пугающую статистику: оказалось, что бесследно исчезло около трех тысяч человек

Люцифер лично проверил около двух десятков имен в районе Большого Лос-Анджелеса. Пятерых обнаружить не удалось; семеро, по-видимому, переехали, не оставив нового адреса; один числился утонувшим в прибое у мыса Фермин; шестеро официально значились в списках в Бюро по розыску пропавших. Из последних двое на короткое время попали в газетные заголовки: они поцеловали жен на прощание, уехали на работу – и больше их никто не видел.

Против своей воли директор ФБР был впечатлен тем, как спокойно Люцифер Брилл излагал эти факты.

– Но три тысячи человек… – возразил он. – Неужели это возможно? Просто невероятно, чтобы три тысячи человек могли исчезнуть без лишнего шума.

– А вы знаете, сколько людей ежегодно пропадает без вести по данным полиции Лос-Анджелеса?

Директор признался, что не знает.

– Почти четыре тысячи человек, среди которых и несовершеннолетние, и взрослые. Число в других городах примерно пропорционально количеству населения… В Нью-Йорке, к примеру, их около восьми…

Директор ФБР принял решение.

– Доктор Брилл, – сказал он, – предоставьте мне полный список имен и адресов.

В течение двадцати четырех часов из окружных отделений Федерального Бюро Расследований начали поступать телетайпные сообщения. По отдельности эти сведения ничего не значили: просто исчезнувшие малоизвестные люди. Многие из них даже не числились официально в списках пропавших без вести.

Итоговая сводка показала, что из 4 775 человек, чьи результаты в тестах Западного университета на пси-способности существенно превышали случайные показатели, пропали 3 223 мужчины и женщины.

Люцифер Брилл отметил ещё один факт:

– Пропавшими оказались мои самые сильные позитивы. Большинство из тех, кто остался, находились ближе к пограничным значениям.

На этом этапе – к великому облегчению лос-анджелесского отделения – основная ответственность в расследовании легла на Вашингтон, округ Колумбия.

На всё расследование наложили гриф строжайшей секретности. Аналитики ФБР взялись за факты и цифры. Математически они доказали: процент пропавших среди участников пси-тестов фантастически превышает любую вероятность случайного совпадения.

Один за другим люди исчезали из поля зрения, теряясь в водовороте перемещающегося населения. Школьный учитель в Литл‑Роке, артист цирка в Чаттануге, продавец телевизоров в Милуоки, художник в Филадельфии – все они пропали, незаметно, но безвозвратно.

И исчезновения продолжались.

Всего за два дня до того, как любопытный агент ФБР наведался к фармацевту в Дюбуке, тот закрыл аптеку, отправился домой – и больше его никто не видел. В местном полицейском управлении его числили жертвой амнезии. В своём пси‑тесте, проведённом четыре года назад, он стабильно угадывал семнадцать из двадцати пяти вариантов. Неумолимо накопление новых фактов всё больше приводило Бюро в замешательство.

Один из статистиков ФБР указал на то, что число пропавших мужчин и женщин было практически идентичным: 1 596 мужчин и 1 627 женщин.

Другой проницательный молодой исследователь прогнал перфокарты пропавших позитивов через вычислительную машину IBM и получил следующие данные: возраст женщин варьировался от 17 до 35 лет, мужчин – от 19 до 45. Восемьдесят процентов представителей обоих полов были людьми в возрасте «чуть за двадцать».

Когда все возможные данные были собраны, ФБР с крайней осторожностью представило свой доклад на сверхсекретном совещании Центрального Разведывательного Управления.

Реакция оказалась не слишком лестной.

Представитель ВМС в довольно грубой форме заявил, что у кого-то в Бюро явно поехала крыша.

Представители армии были возмущены.

Госдепартамент был удручен.

Белый дом хранил молчание.

Председательствующий улыбнулся и ждал, пока кто-нибудь рассмеется первым.

Никто не засмеялся.

Покрасневший, но непреклонный представитель ФБР настаивал, что их доклад заслуживает серьезного рассмотрения.

– Мы держим это в секрете, – заявил он, – но вы сами понимаете, что могут раздуть из этого газетчики.

Госдепартамент уже не выглядел таким удручённым. Даже представители армии и ВМС неохотно проявили внимание. Белый дом осторожно осведомился:

– А что насчет русского следа? Если хотя бы малая часть всего этого… э-э… того, что мы слышим о пси, соответствует действительности, этих людей можно использовать в шпионских целях. Не могли ли советские агенты тайно вывезти их из страны?

– Нескольких – возможно, – признало ФБР. – Но не три тысячи двести двадцать три человека. Не при существующих способах транспортировки.

– Есть среди них подрывные элементы? – осведомился представитель армии.

– Один закоренелый коммунист, пара-тройка прекраснодушных любителей вступать во всякие организации… в общем, ничего из ряда вон выходящего.

– Тогда какого чёрта это вообще так важно? – возмутился представитель ВМС.

Последовала бурная перепалка, но в конце концов все сошлись на том, что если более трёх тысяч человек действительно исчезли, то это, по крайней мере, потенциально представляет угрозу безопасности. Представитель армии заметил:

– В следующий раз они могут не тратить силы на этих чудаков. Могут прибрать к рукам кого-то действительно важного.

Представитель Белого дома спросил:

– И что мы собираемся с этим делать?

Повисла напряжённая тишина.

Наконец слово взял представитель Госдепартамента:

– Прежде всего, следует сохранить всё в тайне. Эта история может поставить нас в крайне неловкое положение.

Но что-то, разумеется, нужно было предпринять.

И пока это «что-то» обсуждалось на высшем уровне – в обстановке строжайшей секретности, в святилищах, доступ в которые открывал лишь высший уровень допуска «Q», – Люцифер Брилл взял дело в свои руки.

Он чувствовал глубокую личную ответственность перед пропавшими. Их имена были собраны в его картотеке; он не предпринимал никаких усилий, чтобы защитить эти списки. Любой желающий мог найти способ скопировать карточки.

Люцифер также чувствовал ответственность перед наукой. Под наукой он подразумевал исключительно свою область – парапсихологию. Все остальные науки существовали для него в каком-то туманном небытии, куда ни один серьёзный исследователь в области психологии не стал бы соваться. «Гайки и болты» – так обычно Люцифер пренебрежительно отзывался о призрачном мире науки за пределами своей лаборатории.

Но какой смысл было продолжать подтверждать и переподтверждать существование позитивов и позитивных позитивов, если они просто брали и исчезали?

Ответ был неутешительным.

И тогда Люцифер Брилл решил трезво оценить свои ресурсы.

Ему было сорок четыре года. У него не было иждивенцев, и сам он ни от кого не зависел. Если не считать