В левом кармане защекотало, на телефоне высветилось имя матери:

– Боренька, ты дома? Помоги, пожалуйста, выгрузить продукты из машины, я внизу.

Боря спустился на парковку. Мама стояла рядом с открытым багажником и перекладывала продукты из пакета в пакет.

– Почему не заказала доставку? – Боря догадывался об ответе, но надеялся переучить мать, избавить от стремления контролировать каждую мелочь.

– Положат опять молочку, которой на следующий день только на помойке место.

Боря слегка наклонился, чтобы чмокнуть мать в лоб. Он вытащил два увесистых пакета из багажника и скривил недоуменную гримасу, мол, куда столько еды.

– Все нужное, у тебя же завтра праздник, – засмеялась мама, выставив на обозрение идеально ровные искусственные зубы. Боря уже сделал несколько шагов к входной двери, как услышал мягкое потрескивание шин. Через секунду уши резанул пронзительный крик. Боря обернулся: мать словно в замедленной съемке падает на асфальт, а левое колесо медленно и безразлично проезжает по ее ноге.

Боря отшвырнул пакеты, одним прыжком подскочил к матери и высвободил ногу.

– Ты видел? Видел? Машина меня переехала.

– Отец миллион раз говорил: выключай зажигание.

– Нет, она сама поехала, нарочно!

– Сиди тут, я сгоняю за льдом.

– Продукты, сынок, возьми продукты!

Боря подобрал выпавшие из пакета пачки с замороженным мясом и овощами и рванул к подъезду.

Когда он вернулся с кусочками льда, завернутыми в тряпку, вокруг мамы собрались трое – бабуля и двое мальчишек лет пяти-шести, видимо, ее внуки. Мама сидела на асфальте, показывала то на ногу, то на машину и раз за разом пересказывала случившееся, а незнакомая бабуля причитала и ахала. Таксист приехал спустя пять минут. Боря взял на руки мать, хрупкую, какую-то почти невесомую, аккуратно, как в детстве обращался с любимым плюшевым медведем, уложил ее на заднее сиденье и устроился рядом.

– До травмопункта десять минут, мигом домчим. – Водитель потыкал в навигатор, и машина тронулась.

Боря, как и его мать, заметил, что они двинулись в противоположную сторону, но вместо вопросов она смотрела в окно, на город, мелькающий пестрыми синеватыми абстракциями. Водитель молчал и поглядывал на приборную панель с электронным помощником, и утвердительно кивал невидимому собеседнику.

– Вашей сестре совсем плохо? – Водитель взглянул в зеркало заднего вида, где отражалось встревоженное лицо его молодого пассажира. Автомобили вокруг продолжали сигналить и, казалось, плотнее прижимались друг к другу.

– Да вы что! Я его мама, Карина. – Мать кокетливо изогнулась так, чтобы ее отражение тоже появилось в зеркале. – Но все семнадцать лет меня принимают за сестру Бореньки.

– Ждете распределения? Я это пережил два года назад с малым. Мы ко всему были готовы, лишь бы не на мусорный завод. Не-а, никого не принижаю, но разве какие-то таланты нужны, чтобы кнопки вовремя нажимать? Но Гос-Прогноз прям все разглядел про моего пацана! Он уже два года как на программиста учится. Сын таксиста, а программист. Усекли, вот оно как!

Карина оперлась на сына и, придерживая обеими руками ногу, продолжала переговариваться с таксистом, не теряя с ним зрительного контакта. Водитель, удерживая руль одной рукой, потянулся в карман, вытащил пачку сигарет и старомодную зажигалку, чиркнул ею, язычок пламени раздражающе ярко вспыхнул перед сигаретой.

– Куда вы заехали? Травмопункт был в десяти минутах, а мы уже час катаемся! – неожиданно взревел Боря. Он опустил стекло, и в салон ворвался свежий ветер с примесью запаха выхлопов. Карина спряталась за пассажирское кресло, мимикой призывая сына успокоиться. И зачем-то вытащила все наличные деньги из кошелька и протянула сыну. Ее распухшая нога посинела, а под ней уже образовалась лужица из растаявшего льда. – И погасите сигарету! Дышать нечем!

– Совсем ты, пацан, взрослых не уважаешь. Я тут при чем? Прибор с ума сошел, потащил пробку объезжать через центр. А мог бы и догадаться, что тут пробки похлеще будут! – Седой водитель постучал по цветному экранчику, ругая прибор. Боря фыркнул, предвкушая, что влепит за поездку одну звезду, как только они выберутся из салона, но забыл о своем намерении, когда переступил порог больницы.

– Перелом со смещением, нужно оперировать. Госпитализируем на сутки, не больше. – Молодой врач говорил быстро, заглядывал в планшет, переводил взгляд на Каринину ногу и снова на электронный девайс. – Сейчас дадим обезболивающее.

В коридор приемного покоя влетел крупный, крепко сбитый мужичок за пятьдесят – Борин отец. Он громко дышал, говорил через силу, будто слова даются ему тяжело:

– Отберу у тебя машину, раз водить не научилась!

Боря встал между отцом и мамой, та почти провалилась в каталку, пряча глаза от мужа.

– Это случайность. – Боря с вытянутой рукой, упиравшейся в грудь отца, перегородил ему путь. Олег выругался одними губами и, сжимая кулаки, отошел от жены.

– Автопилот был выключен, я точно помню, – крикнула Карина вдогонку.

– Маму оставляют на пару дней, ей нужна операция. – Боря говорил приглушенным голосом; только сейчас он заметил, как у отца вылезла венка, аккурат посередине лба, верный признак того, что он злится.

– Вот некстати, до чего ж некстати! – Олег издалека смотрел на одинокую каталку, в которой, по-старушечьи скукожившись, сидела его моложавая жена. – Меня отправляют в срочную командировку, прямо сегодня ночью. А мы завтра собирались праздновать твое распределение.

– Побуду с друзьями. И видеозвякну, как только пришлют результаты.

– Борис, мы с матерью на тебя надеемся.

– Я сделал все, что смог, дальше решение за машиной.

– Напридумывают же! Раньше хоть давали свободу выбора. Ты не спрашивал, операция входит в страховку? – спохватился Олег и вернулся к жене, бормоча: – Как не кстати это все, как некстати!

– Боренька, ты не проверяй почтовый ящик, пока я не вернусь, пусть почта копится. – Карина перехватила удивленный взгляд мужа и пожала плечами.

Боре не пришло бы в голову инспектировать ящик. Вынести мусор – да, забрать продукты с парковки и даже вымыть посуду, если барахлила посудомойка, он вполне мог, но забирать почту? Боря считал ее пережитком: кто вообще в наши дни отправляет друг другу бумажные письма? Вечером, когда он проходил мимо рядов железных коробочек, его потянуло заглянуть в их ящик. На дне что-то белело. Боря сходил за ключиком, висящим в прихожей, испытывая смущение пополам с удивлением. Неужели у мамы, которую вечно принимали за его сестру, могут быть секреты? В ящике не оказалось ничего таинственного или необычного: рекламные проспекты, пару оповещений и открытка. Боря покрутил в руках картонку со странным изображением: оранжево-черные разводы и несколько торчащих шпилей. Боря прочел надпись: