Оно? Скорее всего оно!

Сердце взволнованно дернулось, к щекам прилила кровь.

Дуня осторожно потянула перо из связки.

Хоть бы получилось! Хоть бы сработало!

— Ты чего творишь, хозяюшка? — всполошилась остальные. — Порушишь ведь чары! Не сможем больше заказывать нужное!

— И пусть. — отмахнулась от помощников Дуня. — Мы своими силами обойдемся. Овощи вырастим.

— И хрукту! — немедленно пискнула мышуха.

— И фрукты тоже. А остальное на ярмарке купим. Или у соседей обменяем.

— Панасовна огород насадила. Ипатьевны тоже в земле ковырялись. Хотя у них руки тяжелые, плохо все растет. Фиодор кое чего посеял, Ксанина мать… — перечисляла Марыська, с тревогой поглядывая на то, как Дуня расправила перо на коленке, как стала поглаживать своим особенным ногтем. — Чего ты удумала, хозяюшка? Скажи уже нам! Не томи!

— А что — мысли мои тебе опять не доступны?

— Из-за слабости твоей заслон временно потоньшел. А как хилитонию при себе держать стала — снова ничего не видать, — неохотно призналась Марыся.

— Ну, тогда подожди еще немножко. Я с хилитонией закончу и все объясню.

Отложив перо, Дуня плюхнула корешок на закопченную сковороду и, вызвав щелчком пальцев слабый огонек, подожгла тонкие мохнатые нити. Они занялись не сразу, и когда начали медленно тлеть — по комнате расплылся неприятный, прогорклый запах.

Помощники сбежали от него на улицу, с Дуней осталась лишь спрятавшая под платочком рыльце коза.

— Лучше бы ты во двор вышла, хозяюшка! — не удержалась она от упрека.

— Я специально корень здесь подожгла, хотела проверить его действие.

— Дак Хавроний тебе сказал!

— Прости, Марысь. Мне нужно было удостовериться самой. — Дуня снова стала наглаживать отсвечивающее атласным перо.

— Что-то мне волнительно, хозяюшка! Как бы не натворила ты чего такого! — Марыська тревожно прянула ушами.

— Натворю, Марыся. — не стала отрицать Дуня. — Я собираюсь… я хочу попробовать… обратиться.

— Ты — что? — голос изменил козе. — Обратиться⁈ Без опыту⁇ В такое-то время!

— Опыт нарабатывается практикой. Когда-то же нужно начинать.

— Только не теперь, хозяюшка! Разве можно сейчас рисковать⁈ Когда колдун вокруг рыщет!

— Я уже решила, Марыся. Даже не пытайся оговорить! Облечу деревню, рассыплю над ней пепел…

— Да как рассыплешь то, ежели у птицы нету рук?

— Тогда попрошу мышуху помочь… — Дуня нахмурилась. — Опять подглядела мои мысли? Как узнала про птицу?

— Было бы чего узнавать! Вона как ты это перо наглаживаешь. Ясно, что вороной обернуться задумала. А повадку ее знаешь? Сможешь с птичьим естеством совладать?

— Попробую, Марыся. И если все получится — завтра полечу искать логово мизгиря.

— Не хочешь, значит, с паутиной… — Марыська в волнении прикусила зубами платочек. — А с мизгирем что делать-то станешь когда найдешь?

— Усыпляющее зелье сварю. Выпьет его и заснет.

Марыська только глаза подкатила на это самонадеянное заявление.

— А ежели он пить откажется? Что тогда?

— Придумаю что-нибудь. Сымпровизирую на месте.

— Да на каком месте, хозяюшка, когда ты вороной там скакать будешь⁇ Меня хоть с собой возьми! Мало ли в чем подмогнуть придется!

— Нет, Марыся. Я ж полечу. И вообще… Мне будет спокойнее, что ты дома, в безопасности.

— Ох, хозяюшка!.. — Марыська всхлипнула. — Вот же тебе испытания досталися. И с Монахом беда! И этот колдун на наши головушки! И к совету бабки Агапы прислушаться не желаешь.

— Я справлюсь. Не переживай. У меня своя голова на плечах имеется. И опыт какой-никакой.

— Имеется, хозяюшка. — коза приткнулась лбом к Дуниной коленке. — Оно и правильно, что не слушаешь бабку. Агапа на ведьмовском сходе верховодит. И соперницы ей ни к чему. Потому с тобой о женихах речи и ведет.

— Агапа пускай не волнуется — я не мечтаю о власти ни над людьми, и уж тем более — над ведьмами. Мне бы в Замошье порядок навести. Аглаю успокоить. Пока она второй бабкой Кулей не стала.

— Так, может, отложишь обращение? Поговоришь сперва с Аглаей? Про яйцо расспросишь? Капли для Ксаниной матери сделаешь.

— Далось вам это яйцо! — недовольно проворчала помалкивающая до сих пор самобранка. — Евдокия большая девочка. Что первее решит — то и ее.

— Вернуть яйцо надо! — вскинулась коза. — Я поначалу обрадовалась, что обогатитель вылупится. Да только связываться с ним опасно. Хозяюшка ему голову не откусит.

— Как его яйцо попало к Аглае?

— Небось Антоха яйцо притащил с болоту. — в комнату просунулась голова домового и повела носом, принюхиваясь. — Развеялась твоя вонючка? Холодно на дворе уже. Да и спать охота.

— Развеялась. — Дуня покивала, и Поликарп Иваныч, зевая, побрел к печи. За ним последовали кикимора с хлевником, на голове которого дремала мышуха.

— Не в болоте. В навозе скорее нашел! — бубонил себе под нос Хавроний. — Петух снес да закопал от позору подальше.

— Василисково яйцо петух сносит! А тут иное!

— Чье бы яйцо не было — вернем его Аглае! — твердо заявила Дуня. — Как только разберусь с мизгирем, сразу сделаю. Так, ребятушки, вы укладывайтесь спать, а я, пожалуй, начну.

— О чем ты, хозяюшка? Ты ж вроде передумала за паутиной идти! — Звездочка выглянула из закутка с гребнем в лапах. — Я приготовилась тебе волосы расчесать, сны хорошие нашептать…

— Сейчас и расчешешь. И косу заплетешь. А в нее добавишь вот его. — Дуня показала ей воронье перо.

— Этт-то еще зачем? — кикимора охнула и замотала головой. — Не стану! Не стану перо добавлять! Что, ежели заплутаешь в полете? Или не сможешь назад обернуться⁇

— А ты мне поможешь. Когда прилечу — вырвешь перо из хвоста. Я и стану собой.

— Как вырвешь-то? Как вырвешь? — запричитала кикимора, но Дуня не стала ее слушать и направилась к порогу. Остановившись в дверях, повернулась к Звездочке и попросила, чтобы та занялась ее косой.

— Одну ногу за порог поставь, хозяюшка. А другую оставь на месте. — со вздохом подсказала Марыська. — Ни там, ни сям тебе замереть надо. И смотри! Обратно точно на это место возвернись! Запомни, как стоишь!

— Спасибо!

Дуня сделала все как посоветовала коза. Она стояла, прислушиваясь к себе и повторяя под равномерные движения