– Наконец-то сучка всё поняла, – прошипел ей на ухо покойник. – Грязная потаскуха забрала у Вилли его талант, и теперь Вилли всегда будет её преследовать. Покажи мне сиськи. Хочу проверить, умеют ли мертвецы дрочить.

Эмилия проигнорировала его, зная, что он, как надоедливая муха, может сейчас только жужжать и, если не обращать на него внимания, быстро исчезнет.

Сейчас она находилась в комнате слева, и на первый взгляд это была обычная спальня, если бы не золотой гроб, что стоял рядом с кроватью.

– Вот ты где. Нам нужно поговорить, – сказал Адольф, пока не увидел то же, что и она: – Это что, золотой гроб?!

– Что ты, мать твою, наделал?! – закричала Эмилия.

– Замолчи. – Браун прижал её к стене и заткнул рот рукой.

– О да, присунь этой сучке, а Вилли посмотрит, – снова зашипел мертвец, которого Адольф даже не видел.

– Нельзя, чтобы наш одноглазый продюсер узнал, что Мегиддонский кинжал у меня, – начал говорить Адольф, не убирая ладони, которой зажимал рот Эмилии. – Как ты не понимаешь, я дал тебе необходимый талант! Ты бы так и снималась в своём порно, если бы не я. И это только начало. Неделю назад я бы умирал от ломки, а сейчас мои вены девственно чисты, будто я никогда и не был наркоманом. Вчера я не умел водить мотоцикл, а сегодня рассекаю на байке по Берлину. И всё благодаря этому кинжалу! Подумай, с его помощью ты никогда не постареешь и будешь жить, сколько захочешь. Получишь всё, что пожелаешь. Только представь все его возможности, не мысли в одной плоскости, выйди за пределы нормального понимания мира! Если Ангел предлагает за него три миллиона, только представь, сколько он стоит на самом деле! Во всём мире нет таких денег. С ним можно получить всё что угодно и даже больше.

Эмилия перестала дёргаться, и он её отпустил.

– Ты складно говоришь, но есть одно «но»: мертвецы, которые тебя преследуют, – произнесла она.

Вечная молодость очень прельщала её. Эмилии вспомнились слова матери о том, что у мужчины есть сила и ум, а женщинам дана только красота. Да и та с каждым годом увядает.

– С мертвецами можно договориться. – Браун улыбнулся. – Скажи своему, что, если он не отстанет, ты вырежешь всю его семью. С моими это сработало.

– Со мной не сработает, сучка, – оскалился Вилли. – Можешь хоть всех перебить, мне плевать, но ты можешь кое-что для меня сделать. У тебя наверняка есть классные подружки из порно, убей кого-нибудь для папочки, тогда я буду чпокать её и отстану от тебя. Только убей кого-то пожопастее.

– Мой просит, чтобы я убила для него какую-нибудь порноактрису, – закатив глаза, произнесла Эмилия.

– Узнаю Вилли Коха, – хмыкнул Браун. – Ну что, ты согласна замолчать и ничего не говорить нашему горбуну из Нотр-Дама?

– Да, но убивать будем только отъявленных подонков. Есть у меня на примете одна актриска, та ещё мразь, – серьёзно заявила Эмилия, чей мир уже перевернулся с ног на голову. Ещё вчера она сходила с ума, а сейчас думает о бессмертии в этом безумии.

– Отлично, значит, мы будем как Сид и Нэнси, – упёршись рукой о стену и склонив голову так, что их губы практически соприкасались, произнёс Адольф.

– Скорее, мы будем как Бонни и Клайд, – возразила она, после чего двинула коленкой по яйцам парня. – Только без секса, его у меня было уже предостаточно.

– Как скажешь, – упав на колени и согнувшись, просипел Браун. – Значит, мы будем платоническими Бонни и Клайдом… Главное, никогда больше так не делай…

– Я хоть уже и мёртвый, но всё равно ощутил ту же боль, – произнёс Вилли Кох.

– Тогда завтра после спектакля пойдём к твоей актриске, – предложил Браун, поднимаясь на ноги. – И давай уже возвращаться на этот чёртов званый ужин, надеюсь, он скоро закончится.

Вернувшись, они уселись за стол, каждый на своё место. Их рюмки уже были наполнены абсентом.

– Мы там случайно увидели золотой гроб, нам же не показалось? – спросил Адольф.

– Нет, это для меня, – улыбаясь, ответил Ангел. – Сам себе его сделал. Как говорится, красиво умирать не запретишь.

– А вы уже собрались умирать? – уточнила Эмилия, которая больше не казалась такой бледной.

– Прямо сейчас нет, сперва надо закончить одно дело, но я надеюсь, что уже скоро.

– Кстати, мне можно завтра поприсутствовать на предпремьерном показе? – спросила Лили. По блеску в её глазах было заметно, что она охмелела.

– Нет, вам не стоит там быть, – спокойно ответил Ангел, поднимая очередную рюмку абсента.

Сцена 10

15 мая 2018 год

30 дней до премьеры

Сказать, что в день предпремьерного показа Густав волновался, – ничего не сказать. После вчерашнего вечера он чувствовал себя странно. Объективно званый ужин прошёл без каких-либо инцидентов, хотя внутри у Густава поселилась тревога. А может, виной тому были бессонные ночи и самая тяжёлая неделя в его жизни?

В любом случае до того, как первый зритель переступил порог театра, а это была жена Густава, которая, несмотря на совет Ангела, не удержалась и пришла поддержать мужа, Фишер успел проверить расположение всех декораций, переговорил с дирижёром, осветителем и механиком сцены. Заглянул в костюмерную, пообщался с труппой, кроме Эмилии и Адольфа. И это его немного успокоило. Если что-то и пойдёт не так, он справится с этим. Всё самое важное было готово.

Так он думал, пока не увидел тех самых людей, приглашённых на закрытый показ. Все тридцать три человека оказались хорошо ему знакомы. Ведь именно они разгромили своими отзывами его прошлый спектакль.

Разговоры, что велись в фойе, оборвались, повиснув в воздухе, как душное зловоние.

Высокий мужчина в коричневых брюках с подтяжками и белой рубашке говорил брюнетке в белом брючном костюме:

– Взять Брауна в очередной раз на главную роль – это же гарантированный провал!

– Полностью согласна, – кивнула она, – но вы наверняка слышали, что они друзья. Наверное, в очередной раз не смог отказать. Надеюсь, весь этот ажиотаж вокруг пьесы имеет под собой хоть какое-то основание.

– Сомневаюсь, – отвечал он ей. – Вряд ли сегодня я увижу что-то достойное. Мне хватило и прошлого раза. Фишер, увы, уже не тот.

– Я здесь только из-за ажиотажа. Журналисты умеют делать много шума из ничего. И всё-таки мне интересно. – Мужчина почтенного возраста с длинными усами