Смотря в невысокий потолок каюты, она обдумывала, где искать Рона, и был ли он сейчас в опасности или действительно просто вышел освежиться после долгого сна, а телефон поставил на беззвучный режим. Тело все еще не пришло до конца в нормальное состояние от соприкосновения с новой ролью и жуткой птицей. Наверное, надо бы спрятать серп, а потом поскорее вернуть его пану Забагнемовичу, который просто забыл вынуть его из корзинки… «Да зачем же ему серп? – пронеслось в сознании, – наверное, овощи им срезает, – сразу же ринулось в атаку успокаивающее логическое объяснение». И овощи все так же валялись по палубе…

Шарима снова села, испытывая легкое головокружение, но может, это была всего лишь качка?..

Она поднялась на палубу, неспешно собрала овощи и, захватив серп, унесла все на камбуз, оставив там на столе. Теперь уже накинув плащ и вооружившись зонтом, она высунула нос в вечереющий речной воздух. Очередная попытка дозвониться оказалась все так же неудачной. От воды тянуло прохладой, сумрачное небо мягко темнело, словно ночник у кровати, и вылезать из каюты совершенно не хотелось, к тому же Шарима не понимала, где искать мужа. У него почти не было знакомых в городке, как у нее, и, к сожалению, единственным местом, куда он относительно регулярно наведывался, был тот злополучный книжный. Снова идти туда?

Городок уже тонул в отблесках фонарей, мерцающих в ореоле водной взвеси, зажигались заманчиво витрины кафе, зовя в тепло и обволакивая ароматом горячих напитков и готовящихся блюд. Городок стрекотал своей обычной жизнью, плеском луж под колесами автомобилей, торопливыми шагами местных жителей, возвращающихся с работы, и вальяжной поступью туристов. И в этом ярком живом вечере мельтешили замерзшие во все тех же балетках ступни Шаримы. Силясь припомнить улочку, которую она сегодня уже посещала, она то сворачивала, то возвращалась. Отчего-то вечером любой город смотрится и ощущается совсем не так, как днем, привычные ориентиры исчезают во мраке, а на их место высвечиваются электрическими огнями другие, сбивая с толку прохожих, не привыкших ходить в этот час. Всегда приходится запоминать два города, знала Шарима. И вот теперь снова сталкиваясь с этой проблемой, ругала себя за невнимательность.

Но вот она почти столкнулась с мокрой цветочной клумбой. Шатер кафе больше не горел призывными огоньками, а грузной темной массой маячил на входе в улицу, словно слон, заблудившийся в ночи. Да и в целом витрины не пестрили больше яркими красками, экономя на вечерней иллюминации. Только отдельно стоящие фонари бросали унылые просветы в полумрак. Странно, ведь, казалось бы, вечером – самая торговля…

Шарима сделала несколько шагов, и они показались ей гулкими, словно шла она не по улице, а по коридору. Холод поднимался от мокрых камней мостовой и обволакивал ее ступни. Несколько раз она с силой сжала пальцы ног, разгоняя кровь. «Ну вот, на завтра насморк обеспечен…» – дальним отголоском пронеслось в ее сознании. Ей вспомнилось, как она подростком возвращалась в темноте домой, зимой после поздно оканчивающихся занятий. Тогда в стране было куда менее спокойно. Шарима хорошо помнила этот холодок не от промозглости дождливой грузинской зимы, и украдкой оглядывалась, сжимая ключи в кармане… Она отогнала воспоминания, слегка дернув головой, отчего вздрогнул и чуть больше развалился пучок. Нет, здесь ей ничто не угрожает. Время уже иное, да и это тихий европейский городок, просто местные торговцы рано заканчивают работу, люди здесь умеют ценить личное время, может, завтра праздник какой, убеждала она себя, ступая все глубже во внутренность улочки. «Ей меня не напугать! Я пришла за своим мужем!» – уже яростнее подумала Шарима, приближаясь к деревянной двери. И собрав этот гнев в кулак, она занесла его над дверью…

За спиной послышались гулкие шаги. Шарима почти со вскриком обернулась и чуть не засветила этим самым кулаком в растерянное лицо Рона!

– Шарима… – с легким сомнением произнес он. – А что ты тут делаешь?

– Я что делаю?! – сгенерированная энергия должна была найти выход. – Тебя ищу, конечно же! Ты почему на мои звонки не отвечаешь?! Тебе телефон вообще зачем?! – голос ее раскалывал призрачный свет фонаря, и он сыпался мириадами дождевых капель вокруг, – Вай, да что же ты за человек такой?.. – уже со слезами в голосе воскликнула она, хватая его за отворот вымокшей рубашки. Под ней было теплое тело. Живой. Он смотрел на нее словно через туман, одновременно узнавая, и в то же время как-то несчастно непонимающе. Она обхватила его, прижимаясь к мокрой рубашке, он провел ладонью по ее волосам, и несколько шпилек с легким звоном выпало на мостовую. – Пошли скорее домой, нечего тебе делать в этом проклятущем месте, – и она с неприязнью покосилась на дверь.

В сумочке послышалось урчание телефона. Одной рукой все еще держа мужа и настойчиво утягивая его дальше от спуска в Аид, Шарима другой рукой нащупала телефон, откуда сразу же послышался взволнованный голос Марты:

– Шарима, а ты где? Ты тут у меня корзину забыла… Я тебе звонила час назад, ты не ответила, и я решила зайти…

– Да, да, конечно! – торопливо прервала ее Шарима, продолжая утягивать Рона. – Ты поднимайся на палубу, мы скоро подойдем, там под горшком с пеларгонией… – теперь она ухватила Рона за руку: – пойдем скорее, к нам там Марта зашла, и ты весь вымок!

Рон неспешно двигался за Шаримой, словно ребенок на прогулке, увлекшийся чем-то в другом направлении.

– Да тут такое дело, – донеслось из трубки. – Приходите скорее…

– Что, что там такое?.. – Шарима разрывалась между отстраненностью и неспешностью мужа и новыми тревогами.

– Приходите, я пока остальным позвоню, – и она положила трубку.

Всю дорогу до реки Шарима старалась отогнать от себя страшные предположения, как грибы вырастающие на недомолвках Марты, и не переставая торопила Рона, не выпуская его руки. Небо постепенно избавлялось от рваной ваты облаков, и ночь становилась светлее. К тому времени как Шарима и Рон достигли реки, мокрую траву и заросли ив уже серебрил свет тонкого полумесяца. У пустого берега виднелась высокая фигура.

Шарима замерла посреди поляны, расширив глаза.

– «Эсмеральды» нет! Рон, – она указала вытянутым пальцем вперед. – «Эсмеральда» пропала!!! – и резво припустила, увлекая за собой мужа.

Марта переминалась у самой кромки воды, подле пустых крепежей для швартовки. У ее ног стояла корзина Шаримы с вязаньем.

– Я прихожу, а тут вот… – она развела руками, все еще держа в одной телефон. – Я уже и Летисии позвонила, она обещала привлечь Эрла к поискам. Кати сказала, что тоже сейчас приедет.

Шарима все так же недоуменно буравила взглядом темные воды реки, где еще недавно был их с Роном дом. Рон тоже молча смотрел в воду. Шарима перевела взгляд на мужа:

– Да что с тобой такое? Это же наша лодка! Ты сам ее чинил, красил… Помнишь? – прошептала она тоскливо.

Марта тоже теперь оглядывала Рона:

– Да, не то что-то с ним и впрямь. Но я в этих делах не сильна, может, Кати что-то знает?

– Да в каких делах-то?! – уже взвыла Шарима, оглядываясь.

В темных перекатах воды почти у самого берега трепетал легкий серп луны. Вдруг словно некая тень показалась Шариме на том берегу, будто сгорбленная фигура рыбака и тонкая призрачная нить удочки, падающая в воду. И где-то в памяти прозвучали слова… «Что Вы тут делаете, пан Забагнемович?» – «Луну ловлю»…

Шарима отпустила Рона и прошла по берегу, где валялось все, что осталось от их лодки-дома: маленькое помятое ведерко и обрывок веревки. Подобрав его, она с силой замахнулась и зашвырнула ведро в реку в самое отражение тонкого серпа и, вытянув, подошла к мужу. А затем на удивленных глазах подруги окатила Рона с головы до ног!

Марта даже отпрыгнула. Рон слегка отшатнулся назад, расставляя руки, как курица мокрые крылья, закашлялся, хлопая глазами под залитыми кругляшками очков.

– Шарима, ты совсем с ума что ли спятила? – прокашлялся он. – Я и так весь… – он брезгливо потянул кончиками пальцев рубашку, – а теперь прямо до трусов даже! Что я опять-то сделал не так, жена… – тут он осекся, недоуменно глядя в реку. Стянул одной рукой очки, попытался протереть их краем мокрой рубашки, снова водрузил на нос, поморщился и вновь снял, потирая кулаком глаза, – А… «Эсмеральда» где?