Подойдя в прихожую, Док увидел Соню, пытавшуюся объяснить прибывшим, что рабочие часы окончены. Стражники и возглавлявший их офицер, судя по знакам отличия — Лейтенант, это прекрасно понимали, а тому, кого они сопровождали, на это было наплевать. Горбот из подгорного Клана Серебрянной Горы — Дварф из Знатного Клана, большая шишка и непосредственный подчинённый члена городского Совета. Приходит сюда уже седьмой раз.

Выглядит как приличный Член общества: одет в лакированные кожаные туфли, чёрные брюки на кожаном ремне с эмблемой Клана на бляшке, белая аккуратная, заправленная в брюки рубашка, а поверх неё кожаная жилетка. Обычно он ещё приходит в своём красном пиджаке, но сегодня он, видимо, торопится и даже пришёл с засученными рукавами. Ну и, конечно, его золотые пенсне на носу. Куда он без них? И ведь не только одежда, сам внешний вид его располагает: Упитанный, но не толстый и обрюзгший телом. Сильные мозолистые руки, сразу видно, что работа в кузнице ему не чужда. Суровый упрямый взгляд и спокойный низкий бас. Да ещё и ко всему этому воспитывался явно с пелёнок: Прямая осанка, вежливая грамотная речь и всегда умеренный тон. Вот как в таком уважаемом, без преувеличения, Дварфе можно увидеть что-то плохое?

Оказывается, можно. Лучшее отражение человеческих качеств всегда демонстрируется поступками, хотя нельзя прямо сказать, что человек от этого сам становится плохим, просто приоритеты стоят у него так, что личного благополучия он готов добиваться, даже причиняя вред другим, или просто на них наплевав.

Вот и сэр Горбот, весь из себя джентльмен, как оказалось, не гнушается скользких методов, покрытых напускным благочестивым лоском.

— Здравствуйте, Плакальщик, — произнёс он, проигнорировав очередную просьбу Сони покинуть офис. — Как хорошо, что я вас застал. Вы хорошо обдумали наше предложение? Такой уважаемый горожанин, как вы, наверняка по достоинству оценил то, насколько оно щедрое. Мы ведь даже предлагаем вам не десятую, а всю пятую долю прибыли сверх тех денег, которые мы вам заплатим за ваше предприятие, — как всегда спокойно и деловито произнёс он.

— Да, сэр Горбот, — ответил Док или же Плакальщик, в вежливом полупоклоне. Раздражение-раздражением, а этот мужик выше него по статусу, как ни крути. Да и повода для грубости он пока не давал. — Я хорошо ознакомился с вашим предложением, но, как и ранее, оно меня не интересует.

— Почему же? Мы ведь купим ваше предприятие по очень приличной цене, предлагаем пятую долю прибыли, и даже кредит для открытия нового дела. — почти искренне удивился он. Почти… — Чем именно вас не устраивает наше предложение?

— Всем, — ответил я максимально коротко — Это предложение мне абсолютно не выгодно. Во-первых, само предприятие открыто с определённой целью, а не только для коммерции и предоставления муниципальных услуг, которые мы предоставляем городу. И какое бы предприятие я ни открыл в дальнейшем за предоставляемый вами кредит, я просто не смогу на нём работать, так как…

— ХВАТИТ! — резкий басовый выкрик Дварфа удивил, наверное, всех присутствующих. Видимо, у него тоже подошло к концу его терпение, даже покраснел весь. — Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом! Мы и так предоставили тебе более чем достойную сумму! А с учётом того, что ты всё равно покинешь Нерг, то не тебе беспокоиться о том, что здесь будет дальше! — выложил он всё-таки этот аргумент.

В этот момент, наверное, услышав столь громкий выкрик, в открытую входную дверь (они её даже закрыть не додумались) заглянул парень, явно заинтересовавшись тем, что здесь происходит.

Док вздохнул, не торопясь, снял сначала капюшон, а затем и свою «чумную» маску, положив её на рядом стоявшую офисную стойку. По привычке повернул голову к зеркалу, в котором, ожидаемо, увидел уставшего себя: парня 20–25 лет, бледного, с седыми волосами чуть ниже висков, ни единого волоска на месте усов, бороды и бакенбард и с серебряной радужкой глаз, в которых сейчас всё больше набирает силу «жажда». Уже даже клыки ныть начинают, настолько его сейчас достали все свалившиеся за последнее время события, начиная с «тех самых».

Повернул голову к Горботу, тот взял себя в руки и снова выглядел спокойным, и сказал:

— Сэр Горбот, во-первых, давайте не будем перебивать друг друга на полуслове, это невежливо. Во-вторых, вы услышали мой ответ, и если не хотите слышать надуманных оправданий, то перестаньте вешать мне на уши лапшу о перспективах вашего предложения. Это не я покину Нерг, это вы пытаетесь меня отсюда выпроводить и параллельно с этим забрать у меня то, что я нажил своим трудом.

— Демоническим трудом! Нам прекрасно известно, сколько у тебя Одержимых, само наличие которых противозаконно. Не говоря уже о мелких демонах у тебя на службе.

— Вы что-то путаете. Запрещено не наличие Одержимых, а купля-продажа Душ на территории Нерга. И все мои Одержимые — это странники, продавшие мне свои «тела» по доброй воле. И получили за это более чем достойную компенсацию. Некоторые из этих странников даже вновь появились тут, в Нерге.

— Это не отменяет факта, что твои методы работы сомнительны, а твоя суть противоестественна. Тебе тут не рады. И либо ты покинешь наш город, либо мы вышвырнем тебя силой.

— И какой силой? Стражей? Для этого нужны веские основания, а я никаких законов не нарушаю. Подземный город? Их глава тоже Служитель Закона, и без веских причин посылать своих людей ко мне не будет. Ещё и с учётом того, что я — один из поставщиков снаряжения для его людей, собственно, как и для городской Стражи. Наёмники, Бандиты, Странники? Посмотрите внимательно — этот район города был самым опасным из всех. И я его не только «отчистил», но и помог благоустроить, чтобы простые граждане могли тут жить, не боясь, что им в спину ткнут ножом. А моя организация пусть и имеет в своей основе моих Одержимых, делающих ключевую часть работы, но вся основная деятельность выполняется именно гражданами, которым была нужна хоть какая-то работа.

— Поэтому мы и предлагаем тебе такие деньги. А если не нужны деньги, можем предоставить что-нибудь другое, посильное для нас, но ты должен покинуть город. Люди тебя боятся!

— Почему? Я и так носа не кажу перед людьми, чтобы их не раздражать, и не пью кровь тех, кто не хочет давать её добровольно, и уж тем более никого не