— Меня зовут Ашур, — нехотя сказал седобородый.

— Прости, уважаемый, но я не могу вспомнить обстоятельств нашей встречи. Мой Внутренний Голос всё забыл.

— В первый раз мы виделись почти четверть поколения тому назад. Ты был младшим учеником и состоял в отряде славного рода. Ты и твои товарищи служили подручными небесной стражи во время налёта на притон, расположенный на Ветроломе Моваха.

Я моментально вспомнил памятное для меня событие и того небесного стражника, бывшего нашим старшим на время операции. Помнится, я гордился, что открыл растение-дверь, перегородившее нам дорогу на вершину ветролома.

— Велика летающая твердь, а все друг друга знают, — усмехнулся Диаба. — Я тоже помню ту несчастную для нас ночь, когда вы захватили одну из наших немногих башен, способных долететь до Дивии. Мы только начали наши полёты на ветроломы, чтобы скупать грибную муку и получать слепки скрижалей. Этой башней управлял один из моих внуков. Вы его убили.

— Скоро, неуважаемый, и тебя убьём, — заявил Ашур и без слюны плюнул в Диабу.

Остальные пленники повторили его сухой плевок. У женщины слюна нашлась — жалкая белая капелька повисла на ткани халата Диабы.

Я испытал жалость к этим несчастным. Им казалось, что они проявили бесстрашие и выказали презрение к падшему и низким грязеедам. Когда-то и я точно так же обращался к Диабе, точно так же сплёвывал и называл его неуважаемым. Как же я был недальновиден! Диаба в сотни раз опаснее, чем сейчас казалось Ашуру и остальным пленникам. И опасен не только своим умом, но умом Чуари Гонк.

Эти пленники ещё будут благодарить Создателей, если их отправят на работу в Нутро Отшиба или в Кузницу Победы, а не порубят на куски, приготовив из них замороженные бифштексы для грязных колдунов.

— Да, Самиран, всё так, — посмеиваясь, сказал Диаба, обернув ко мне свою маску. — Вот за это мы и прозвали их носогордыми.

Я с силой провёл по лицу рукавицей, жалея, что не надел маску. Видать, размышления отчётливо отразились на моём лице, и Диаба без труда распознал их.

— Стоя по уши в грязи, лишённые озарений, носогордые продолжают думать, что они — высшие, а мы — грязь под их ногами. Очень немногие из так называемых высших понимают, что выбранный ими Путь завёл не туда.

— Что с ними будет?

Диаба махнул рукой. Ко мне подошёл один Глашатаев Просвещения с шкатулкой в руках. Вынул из неё кристалл озарения и протянул мне.

Внутренний Взор показал, что это «Правдивая Беседа» светлой ступени, созданная неизвестным мастером из сословия «Способствующих Равновесию».

Зажав кристалл в кулаке, спросил:

— Почему я?

— Ну как же? — радостно вскинулся Диаба. — Я слышал, что ты допрашивал захваченных в плен героев Свободной Вершины? И добился от них чуть большего, чем я рассчитывал. Ты отличный дознаватель.

— Не разумнее ли, если их допросит кто-то из вождей?

— Нет, Самиран. Допрашивать будешь именно ты. А я оценю добытые тобой знания.

— А если я не хочу?

— Попробуй. Не захоти.

Я сделал последнюю попытку уйти от навязанной ответственности:

— Но я не знаю, что именно спрашивать. Что ты хочешь узнать от них?

Диаба ответил без смеха в голосе:

— Допрашивай, как врагов. Как если бы от этого зависела твоя жизнь.

Прекратив сопротивляться, я пустил грани кристалла по нужным линиям и обвёл вокруг лица Ашура овал света.

✦ ✦ ✦

Угрозы Диабы, даже высказанные полушутливым тоном, нельзя игнорировать. Я обязан выведать у Ашура и остальных пленников наиболее полезные для Свободной Вершины знания. Поэтому я не стал хитрить и тянуть время, спросил прямо:

— Знает ли Совет Правителей, где расположено царство Свободной Вершины?

— Мне ничего такого не известно.

— Какие приготовления в воинстве Дивии произвёл Экре Патунга для подготовки к нападению на Свободную Вершину?

— Да откуда мне знать, чем занят господин Патунга? — искренне ответил Ашур. — К тому же, уважаемый, сам подумай, кто допустит его к управлению воинством?

Тут я удивился:

— Разве Экре Патунга не первый старший воинства Дивии?

— Нет. Теперь первый старший у нас господин Кохуру.

— Который из них?

— Рено Кохуру.

— А Патунга?

— Они приняли их старшинство.

— Между ними была родовая война?

— Нет.

— А кто второй старший воинства Дивии?

— Господин Патунга.

— Да поглоти тебя грязь, называй имена! Этих Патунга много.

Я сам не ожидал, что буду так резок к Ашуру. Будто он и впрямь мой враг. Это было странно, так как недавно я искренне жалел его и хотел хоть как-то помочь. «Правдивая Беседа», как положено любому озарению, работала в две стороны, то есть немного воздействовала и на меня.

— Котахи Патунга, — испуганно поправился Ашур. — Уважаемый и светлейший господин Котахи Патунга.

Я повернулся к Диабе:

— Видишь, мои знания об обстановке в Дивии устарели за это время.

— У нас у всех устарели. Продолжай допрос.

Я вернулся к Ашуру:

— То есть Кохуру и Патунга не враги?

— Они заключили первый в истории их родов договор о нерушимой дружбе и союзничестве.

Удивительные новости!

— А как это восприняли другие воинские рода?

— Да мне откуда знать? Мне такое не сообщают. Я простой небесный стражник, из семьи, подчинённой роду Нефеш.

Я сам додумал, к чему мог привести союз заклятых врагов.

Теперь ни один воинский род не превзойдёт их объединённые усилия в Совете Правителей. Да что там воинские рода? У Кохуру и примкнувшим к ним Патунга сложилось такое большинство в Совете Правителей, которое перевесило в голосовании коалицию Гуро Каалмана, учителей и торговцев. Наверняка, Поау примкнули к этому союзу, так как им некуда было деваться.

Изменения расстановки сил в Совете повлекут изменения в военной стратегии Дивии. Небесные воины не будут осторожничать и беречь экономику низких царств, как это делала коалиция мирных предназначений. Они и дивианскую экономику беречь не будут — бросят все ресурсы на войну.

— А какие новости из Совета Правителей?

— Разные, уважаемый. Что ты хочешь узнать?

— Что ты слышал в последний раз от глашатаев на рынках?

— Знаешь, друг, я на рынки не хожу, этим жена занимается…

Допрос с «Правдивой Беседой» требовал точных вопросов. Так как ответы допрашиваемых всегда были прямолинейными.

— А на площади что слышал?

— На какой именно?

— Да на любой, грязеед ты паршивый!

Я с трудом подавил вспышку злости. Нет сомнений, что это — побочный эффект «Правдивой Беседы». Раньше я не обращал на него внимания, так как и без побочного эффекта был зол на пленных. Заодно понял, почему мама Самирана допрашивала меня с неоправданной резкостью.