Медведь и в самом деле дрых без задних ног. И храпел так, что я лежку его и без путеводной тропинки нашел бы. На мое присутствие, обозначенное, ненарочным хрустом валежника реакция нулевая. Даже с ритма не сбился… Не расслышал сквозь храп.

«Мушкет!»

Проверяем. Заряжен. Стреляем в воздух и быстро-быстро перезаряжаем.

Медведь икнул и вскочил. Только убегать не стал. Наоборот рыкнул и на задние ноги взгромоздился. Ух, матерая зверюга. Только и я уже тоже готов к переговорам. Потому как давно известно, что револьвер и доброе слово гораздо эффективнее одного лишь слова.

— Слышь, Михаил Потапович, шел бы ты отсюда, подобру-поздорову… Бортник на тебя обижается. Озорничаешь сильно.

«Алло, это клиника? Дайте шестую палату. Где санитары? Тут мужик в лесу со зверьем разговаривает. Выезжайте немедля…»

Не, ну а чё? Картинка феерическая… Самое то, для учебника по психиатрии. Горячка белая… Вот только медведь не нападает, слушает.

— Ты это… башкой кивни, если понимаешь. И лучше обратно садись. А то я нервничаю, на твои когти глядя. Не ровен час, жахну с испугу. Потом, может, и пожалею, но тебе легче не станет…

Что я несу?!

Медведь мою тираду выслушал. Рыкнул еще разок, но уже не так уверенно.

— Это… Шутки в сторону! Считаю до трех. Потом стреляю. Раз…

Зверь задумался.

— Два…

Ой, мама родная! А фитиль-то догорел.

— Бабах!

В последний момент ствол в сторону отвел. А медведь… кивнул. И не просто сел — на спину улегся. Пардону прошу, мол. Лежачих не бьют.

— Очуметь… Не понял… Это ты в плен мне сдаешься, что ли? Или тебе смешно?

Медведь рыкнул и лапами в воздухе заболтал. Потом на бок повернулся. Только башку лапой не подпер.

— Гм. Интересный расклад. Ну, ладно… Беру. С лошадьми в одном строю тебе вряд ли ходить удастся, но ворота в замке сторожить — лучше и не придумать. Согласен на такую службу? Если да, то присоединяйся к отряду.

И как только промолвил я это, глянь — а вместо медведя под дубом витязь лежит. Да не абы какой. Доспех на нем так и сверкает. А на шлем и вовсе глазам глядеть больно.

Глава 6

— Удивил ты меня, сударь, ничего не скажешь…

Старик бортник оказывается следом шел, хотел лично удостовериться. Теперь покачивал головой и то ли хвалил, то ли попрекал.

— Многих удальцов повидать довелось. Бывали даже такие, что с засапожным ножом на зверя бросались, а то и вовсе голыми руками заломать пытались. Но чтобы разговаривать… Впервые вижу. Отчего не стрелял-то?

Медведь заколдованный, старик в кустах, как рояль. Смешно. Шутить любите? Так и я повеселиться не прочь.

— Так это… смирный мишка. Чего зря шкуру портить?

О! И у бортника глаза округлились, и витязь заинтересованно прислушался.

— Не понял я слов твоих, сударь, уж