Подземелья намеренно не пускали меня в свои внутренние механизмы, за пределами настроек ГСЧ и сложности. Для доменной способности это казалось раздражающим. — Не могу.

— Ох. Ты даже не можешь подкорректировать то, что происходит внутри, верно?

Неохотно я ответил: — Да.

— Хм-м-м думаю, это потому, что система повышения уровня требует настоящей опасности. Особый множитель опыта в подземельях применяется только в том случае, если действительно есть риск для жизни, я полагаю, — предположила Кей.

— Особый множитель опыта в подземельях? — Что за чертова гача-рейд хрень?

Кей запнулась. — Ох. Может, ты не знаешь, но когда я входила в подземелья, по крайней мере, когда я была героиней, я видела, что у меня был пассивный бафф на получение опыта. Я не вижу его сейчас, но думаю, бафф все еще действует. Все подземелья устроены так, что люди быстрее набирают уровни, когда они там сражаются, по-моему.

Что?!

— Было бы несправедливо, если бы ты мог настраивать подземелья и при этом пользоваться пассивным множителем опыта, а?

Справедливо?! Если они хотели говорить о справедливости, то пусть начнут с того, какого черта герои получали такие запредельные приросты уровней?! Они могли достигнуть сотого уровня за один год. Один год. Не было такой вещи, как справедливость, когда речь шла о богах и героях. Если они могли подтасовать игру и зарядить кости, почему я не мог сделать то же самое?

Кей запнулась. — Я что-то не так сказала?

Я не ответил. Я все еще обдумывал концепцию справедливости.

— Эон, ты злишься, что я бездельничаю? — спросила однажды Арлиса. Она не была лучшей ученицей, несмотря на свой очевидно благословенный интеллект и природный талант. Каким-то образом она была благословлена боевым талантом, превосходящим большинство, но вот она, бездельничала и прогуливала занятия.

— А хочешь, чтобы злился? — Я не хотел перекладывать ответственность на нее. Насколько я мог судить, достижения нельзя было навязать силой; все, что можно было сделать, это предложить возможность. Валторны, у которых ничего не было, естественно, хватались бы за все возможности, какие только могли. Арлиса же, будучи избалованным вторым поколением, имела роскошь времени и знатного положения, чтобы тратить их впустую. Это было грустно, конечно, но в то же время это означало лишь, что я исключил ее из своих планов.

— Не знаю. Мама постоянно говорит мне о долге и о том, что поскольку я благословлена, я должна соответствовать этому. Хотя мне кажется, что я сделала достаточно.

Ее поведение напоминало умного ребенка в школе, который учился ровно столько, чтобы хорошо справляться, а остальное время проводил в играх или других занятиях.

— Вот почему я хотела спросить тебя.

— Многие другие на континенте отдали бы многое, чтобы оказаться в твоем привилегированном положении. Соответствовать ли своему положению в жизни — решать тебе. Очень повезло, что Лозанна — эльфийка, которая от природы живет очень долго; это страховка, которой очень, очень немногие обладают.

— Я так и знала. — Она вздохнула. — Все это следование по стопам моей матери раздражает. Я хочу своей собственной жизни.

— Твоя жизнь всегда была твоей.

— В смысле, я хочу иметь возможность выбирать направление своей собственной жизни.

— Этого у тебя никогда не отнимали. Какой бы выбор ты ни сделала, он просто впишется в общую картину.

— В этом-то и проблема, не так ли? — Арлиса нахмурилась. — Даже если у меня есть возможность выбирать кем хочу быть, шестерни мира будут двигаться против меня. Значит, только определенные выборы являются реалистичными. В таком случае, действительно ли я могу выбирать?

— Похоже, ты слишком забегаешь вперед, моя дорогая Арлиса, — ответил я. — Ты бездельничаешь потому, что все эти выборы тебя пугают?

Она расхаживала по комнате, а затем села. — Это очень точное замечание.

— Ты можешь создавать подземелья? — Я удивлялся, почему никто никогда не осмеливался спросить, почему так много подземелий внезапно появилось по всему континенту. Поэтому, когда я обсуждал вопрос конфигураций подземелий с Эдной, она была очень, очень поражена этим.

— Да. Это новая способность, которую я обрел.

Она была ошеломлена. — Все, казалось, думали, что, возможно, Бог Подземелий внезапно стал великодушным, поэтому подземелья вновь появились на Центральном Континенте.

— Понятно. — Конечно, я ведь такой, что почти никому, кроме Кей, не рассказывал о своих способностях. Я рассказал бы Юре, но, ну — Похоже, я ошибся в своем решении по этому поводу.

— Нет. Погоди. Это значит, что все эти препирательства с королевствами могли бы быть закончены, если бы ты сказал им, что подземелья — все твои творения?

— У меня было впечатление, что они знали.

— Нет. Не знали. Они догадывались, но это было лишь подозрение, и, конечно, создание подземелий — это такой уровень способностей, которого, по их мнению, у тебя не было.

— Я нахожу отсутствие веры в твои способности тревожащим. Запрашиваю разрешение на ментальную атаку, — прокомментировал Патрик.

— Отказано.

— Стоит ли мне сказать им?

— То есть я не знаю. Это стратегическое решение на данный момент. Если бы ты мог, по сути, держать королевства в заложниках, создавая или убирая подземелья — Эдна обдумывала это.

Ах. Это был хороший довод. Доступ к богатствам подземелий как форма экономического поводка для королевств был очень хорошим способом держать эти стада кошек послушными.

— Нам следует обсудить это с более широким советом.

Канцлер Брандак, советник Кавио, более старшие Валторны, Патриархи Древологии и высшие лорды и короли были там, и, конечно, это было довольно-таки потрясающее объявление.

— Эон обрел способность вызывать появление подземелий, и недавняя Весна Подземелий полностью обязана активному использованию Эоном своей новой способности.

Дипломат быстро показал риски обнародования этой новости. — В священном тексте Церкви Гайи упоминается, что сила создания подземелий принадлежит Потерянным Богам. По ассоциации, Гайанская вера будет считать Эона одним из Потерянных Богов, предателей, открывших астральный путь демонам.

— Тогда мы должны быстро противостоять таким убеждениям, — сказал Патриарх. — Наша вера независима от других вероисповеданий, и поэтому силы нашего бога не должны быть связаны с текстами другой религии. Я придерживаюсь мнения, что жречество должно выйти и петь хвалы этой новой силе.

— Люди умирают в подземельях, и это