— Я тут не нанимался погрузочными работами заниматься, — кипятился Синий, — мое дело охранять и пресекать расхищение!

Галям собрал своих, кинул ключи от «китайца» Кузьмичу и нарезал задачу: объехать территорию промзоны, проверить обстановку, пообщаться с гражданской охраной других объектов. Жеке скинул на телефон зону их ответственности, с помеченными складами под реквизицию — проверить целостность замков и отсутствие следов вскрытия по периметру ангаров.

— Главный залог оперативно-розыскной работы — агрессивная тактика, — наставлял старший сержант, — работаем на упреждение. Включаем «дядю Стёпу» пишем голосовые рапорты по обстановке и по объектам, обращаем внимание, откуда можно ночью подойти с целью скомуниздить. Каждый сам, не списывать, потом проверю и с вами проеду. Посмотрю, как отдупляете. Нам тут до утра дежурить…

— У меня четыре поста с радейками по шесть часов дежурят, — Синий с уважением посмотрел на Галяма, — ночь спокойно прошла, но надо ко всему готовиться, правильно гоняешь, пусть не расслабляются. А мы с тобой пошли покалякаем, кофейку попьём, работа налажена, полномочия делегированы…

Взялись за работу со всей серьёзностью, тут и недавние новости давили, и новый статус полицейских, и нежелание обосраться перед старшим. И вопреки приказу Галяма — работали сообща, советовались и обсуждали, прежде чем голосовой рапорт «дяде Стёпе» записать. Который, с одной стороны, оказался неоценимым помощником — на ходу учились с помощью его подсказок и алгоритмов предлагаемых. С другой — запутывал процедурами, постоянно ссылаясь на законы и нормативные акты. Навострились усмирять его бюрократическую сущность, ссылаясь на введение военного положения — «дядя Стёпа» погружался в раздумья, начинал буксовать и не отвлекал более…

Пообщались с местными — охранники и сторожа со вчерашнего дня уже в курсе, что промка под охраной солдат и полиции, отношение доброжелательное, с явно читаемым облегчением. И вместе с тем волнуются, что вообще происходит: в новостях одно задвигают, с солдатами пообщались — другое услышали.

— Рассказали тут, что генералы приказали солдатикам Рублевку идти спасать, — делился пожилой охранник, который уже вторые сутки без смены дежурил, — бронетехнику пожгли нашим, кровью умыли. А опосля этих самых генералов даже к стенке не стали подводить — на месте. А саму Рублевку вместе с чернотой — выжгли под ноль, только щебень дымится… Так-то давно пора…

«Галям-то сгладил чутка, без таких подробностей обстановку обрисовал…» — Жека уже ничему не удивлялся, понимал, что всё услышанное надо делить на десять, но ведь и дыма без огня не бывает. И чем дольше от официальных органов власти никакого внятного объяснения происходящего — тем больше вот такие рассказы будут обрастать подробностями.

Познакомились они и со всеми четырьмя постами армии, вернее — с ними познакомились, бдительно окликнув сверху. Ободрили, что по темноте они с ПНВ дежурят, так что периметр под контролем. Замкнули круг как раз на последнем посту, откуда был виден первый ангар и частично второй, когда вызвали по рации:

— Седьмой, Седьмой, приём. Старший приказывает вернуться на базу…

Подъехали к ангару с рисом вначале — там уже движуха в полный рост, грузовиков прибавилось, и грузчиков — вместо солдат бегают в потрепанных комбезах аграрники. С бирками номерными на левой груди, Жека в первый раз воочию увидел тех, кто в агрогородках обитает. Условия содержания там, если верить слухам — были жестче, чем в исправительно-трудовых колониях. Работать приходилось всем, блатных и приблатненных не держали, а что с такими стало — Жека догадался по автоматным очередям в колонии после дежурства в лесу…

Аграрники носились не в пример быстрее солдатиков, тех уже нет, только шестеро с автоматами стоят. Жека заметил, что больше всех суетятся и командуют два крепких типка, которых остальные работники из деревни слушаются беспрекословно. Смутили следы крови на их лицах, не замытые, а словно бы рукавом размазанные. Подошли к конвою, им сразу рукой показали вниз, где у второго склада дымок плясал и закручивался:

— Там база, идите хавать, плов огонь…

— А чо эти, — Жека проводил взглядом чуть ли не бегущего парня с разводами уже подсохшей и коричневой крови на морде, — красивые такие, между собой чего не поделили?

— Да старлей поплыл, — сплюнул солдат, не сводя взгляда с грузчиков, цепко держа автомат, чтоб можно было вскинуть в один момент, — людей в них увидел. Сказал что покормят нормально и с собой подкинут, не обидят. Эти двое доброту за слабость приняли, начали горлом брать, водки им захотелось. Пришлось на жопу посадить и доступно объяснить…

— Шевелись, — без злобы, для порядка, прикрикнул другой солдат, — не хотели работать нормально — будете за еду въёбывать, шустрей давай, вот эти две фуры загрузите и на обед…

Жека, сомневающийся, сможет ли он, по выражению солдата: «хавать плов-огонь» из застреленной утром собаки — забыл все предрассудки, учуяв запах. А заразительный пример тех, кто подобно им запоздал и только приступил к приему пищи — лишь подстегнул аппетит. Пристроились на занозистом паллете, застучали ложками по алюминиевым солдатским шлемкам. Плов не плов, но рисовая каша с большими кусками мяса и щедро сдобренная приправами — удалась на диво. Рядом с таким же усердием обедали несколько беженцев, остальные продолжали загрузку двух военных грузовиков.

Запахи кухни смешивались с выхлопом грузовиков, грузчики из беженцев работали не под дулами автоматов, но судя по энтузиазму — старлей и их сумел мотивировать. Галям подошел, спросил как обход прошел. Удовлетворился ответом, сказал отдыхать пока, сегодня к вечеру разберутся с обстановкой и хоть по несколько часов — но поспят по очереди.

Завибрировал мобильник, Жека сунул руку в карман — уведомление от «Госуслуг»: «Уважаемый Евгений Александрович, благодарим за проявленное участие, ожидайте сегодня заселения Сальниковых Андрея и Антона. Оплата коммунальных услуг будет пересчитана согласно количеству проживающих и их статусу…» Сразу всё накатившее после сытого обеда благодушие испарилось. И даже показалось, что во рту привкус псины появился, никакими специями не