Он снова наклонился и вперился взглядом во Владиславу.

— Тогда нечего двум таким сочным чувихам сидеть с импотентами-заучками! — он протянул волосатую лапу в сторону девушки. — Давайте, крали, переквартируйтесь за наш столик! У нас весело, бабки есть, выпивка рекой! И припасено много, ну прям очень много горячих ласк для таких конфеток. А чё? Мы вам покажем, как настоящие мужики умеют отдыхать и любить!

Я ожидал, что сейчас Владислава или Густомысл взорвутся. Что толстяк вскочит и настучит этому хаму по физии, а девчонка добавит молнией. Но нет.

Они вжались в диваны. Их интеллигентность, а также страх перед открытым конфликтом в общественном месте всё ещё сковывали рефлексы. Похоже, они ждали, что кто-то другой решит проблему. Ждали, что я, как лидер, вмешаюсь.

Ядрёна медь! Да сколько можно их нянчить⁈ Если хотите, чтобы я вмешался, то я вмешаюсь!

Раз так, придётся подкинуть пару полешек в костёр. Взять инициативу на себя и вытолкнуть из гнезда, чтобы научились летать. Ну, а если не полетят…

— Знаете что, уважаемый, — я всё также продолжал улыбаться. — Зря вы такое себе позволяете! У нас за столом есть двое бойцов, которые наваляют вам четверым так, что вы шнурки от ботинок проглотите. Так что настоятельно рекомендую вам сейчас же развернуться на сто восемьдесят градусов и тихо уползти в свой угол дрожать от страха.

Пьяный амбал на секунду опешил, а потом расхохотался так, что весь затрясся.

— Бойцов? У вас⁈ — он утер слезу, выступившую от смеха. — Да чё ты гонишь, студент! Покажи мне этих храбрецов! Кто тут у вас боец? Ты, что ли? Или тот длинный глист?

Я без раздумий ткнул пальцем в побледневшего Густомысла и сжавшуюся Владиславу.

— Вот они. Наша тяжелая артиллерия. Теперь можете обделаться по самое не балуй!

Мужик перевел взгляд на пухлого, потеющего толстяка и на худенькую «серую мышку» в очках. Спустя секунду его ржание разлетелось по всему ресторану. Он обернулся к своему столику и махнул рукой.

— Эй, пацаны! Зырьте сюда! — гаркнул он. — Тут мажоры грозятся, что сейчас нам жопы порвут вот эти два прилизанных таракана! Я чуть не обоссался!

Трое дружков не заставили себя долго ждать. Они с гоготом поднялись из-за стола и вразвалочку направились к нам. Окружили наш столик, поигрывая желваками и мерзко ухмыляясь. Ох, какие же артисты!

Густомысл понял, что отступать некуда. Взгляд метнулся на меня, на Мишку. Даже на Мизуки, но мы все в ответ смотрели на него. Его лицо налилось кровью. Он тяжело поднялся из-за стола, заслонил собой Владиславу.

— Я… я требую, чтобы вы н-немедленно принесли извинения д-дамам и покинули наше общество! А также это м-место! — заикаясь, но при этом стараясь звучать грозно, проговорил он.

Главный бугай перестал смеяться. Скривился.

— Чаво-о-о? Извинения⁈ — он сплюнул на пол. — Да я тебя сейчас прямо тут, жирдяй, раскатаю на лаваш для шаурмы! А потом твоей очкастой подружке покажу, что такое настоящий мужик! Может даже два раза!

Он сделал резкий шаг к Густомыслу, занёс кулак.

Ситуация выходила из-под контроля. Ещё секунда — и здесь начнётся драка, полетят столы, посуда, и администрация точно вызовет полицию. Мне это было совершенно не нужно. Что-то ребятки заигрались. А ведь мы должны были посмотреть на партнёров на улице.

Я резко вклинился между толстяком и пьяным амбалом.

— Господа! Зачем же портить интерьер приличного заведения? — громко сказал я, слегка упираясь амбалу ладонью в грудь. — Если вам так хочется размять кости, то давайте не будем пугать официанток. Может, выйдем на задний двор ресторанчика! Там места много, и воздух попрохладнее. Там и увидим, кто кого на лаваш раскатает.

Амбал злобно зыркнул на меня, но кивнул в ответ:

— Погнали на улицу, щеглы! Там мы быстро научим вас со старшими разговаривать!

Пока четвёрка, гогоча и сыпля угрозами, направлялась к запасному выходу, я поймал за локоть испуганную официантку.

— Девушка, всё нормально! — я сунул ей в карман передника пару крупных купюр так, чтобы был виден номинал. — У нас тут небольшое недопонимание. Мы сейчас выйдем подышать воздухом и вскоре вернёмся. Полицию вызывать не нужно, если что, то мы всё оплатим. Понятно?

Официантка сглотнула, посмотрела на деньги и торопливо закивала.

Мы вышли на задний двор.

Здесь было прохладно и темно. Тускло мерцал одинокий фонарь над железной дверью служебного входа. Он выхватывал из мрака кирпичную стену, ряд мусорных баков и пару припаркованных машин. Пахло гнилыми овощами, сыростью и мокрым асфальтом. А что? Идеальная арена для уличной разборки.

Я, Мишка и Мизуки сразу же отошли чуть в сторону, прислонились к кирпичной стене. Предоставили Густомыслу и Владиславе свободное пространство в центре двора.

— Ну, господа стихийники, — негромко произнёс я. — Ваш выход. Развлекитесь от души.

А вот пьяная четвёрка, оказавшись на улице, внезапно преобразилась. Хмель с них словно ветром сдуло. Их пьяные движения стали чёткими и собранными. Они мгновенно разошлись веером, отрезая нашим новичкам пути к отступлению.

Я мысленно присвистнул. А ребята Гордея — настоящие профи! Отыгрывают так, что я чуть не зааплодировал. Явно кто-то из них был наёмником с даром живицы, прошедшим не одну боевую стычку.

В ту же секунду в их руках материализовались «вещи для пояснения».

В ладони одного из четвёрки, с противным хрустом кристаллизующейся влаги, возник длинный, изогнутый ледяной нож. Ледяник, значит. Почти как Мишка.

Второй мужик топнул ногой по асфальту, резко вскинул руки, и прямо из-под земли в его ладони выпорхнула здоровенная, сформированная из уплотненного камня и грунта кувалда. Землевик. Ну, у нас свой землевик имеется на подобный случай.

Третий, не заморачиваясь с магией, просто выхватил из-за пояса длинный охотничий тесак с зазубренным лезвием.

А четвёртый амбал-заводила, с кривой ухмылкой, достал из рукава тяжелую дубинку-телескоп. Щелчок! И смертоносное оружие раздвинулось в его руке.

— Ну что, детки? — прохрипел главарь, поигрывая дубинкой. — Успели помолиться?

Я сложил руки на груди и коротко скомандовал своим:

— Валите их на пол! Ломайте им… Хамство!

Четвёрка слаженно, как стая голодных волков, двинулась на пару наших адептов.

Владислава побледнела. Она зажмурилась на долю секунды, словно собираясь с духом, а затем