— Надеюсь, ты уже в аэропорту? — строго спросил папа.

— Да, пап… Уже объявили посадку.

Словно по принципу домино, один за другим включались светильники на потолке.

— Удачного полета… Я встречу тебя сам.

— Спасибо…

Маруся осмотрелась по сторонам, бросила телефон в сумку и отправилась к лежащим на полу людям.

Больше всего Марусе нравился тот момент, когда после разгона самолет отрывался от земли и уходил в небо. На какое-то мгновение возникало ощущение невесомости и собственного полета. Еще ей нравилось смотреть в иллюминатор, особенно, когда они пролетали над заснеженными пиками гор или разноцветными полями. Сейчас была ночь, и поэтому смотреть было некуда. Разве что бросить последний взгляд на сверкающий город, в который ей, возможно, уже никогда не будет суждено вернуться?

Маруся прижалась лбом к стеклу и посмотрела вниз. Там сумасшедшей лазурью сияло искусственное море. То самое, что заметно даже из космоса. Юки жалел, что она не видела его ночью. Ну, вот и увидела. Похоже, она смотрела на него не одна, потому что все пассажиры вдруг защебетали, восторженно ахая и щелкая на мобильные телефоны. Вдруг море моргнуло, погасло и загорелось снова, но не целиком, а отдельными участками, словно изображая собой иероглиф. Восторженные крики стали громче. Все обсуждали, как такое могло произойти. И Марусе казалось, что она знает как.

— Что там написано? — спросила она у той самой пожилой пары, что подходила к ней в аэропорту.

— Там написано «до встречи», — щуря лукавые глаза, ответил японец.

Маруся закрыла лицо руками и улыбнулась.