— Как я уже сказал, это не моя история. И не мне разбираться в ней. Просто если однажды ты захочешь быть счастливой, возможно, Эреб будет способен разделить это чувство с тобой.

Он взглянул в сторону сцены, где уже собирался оркестр.

— Хорошего вечера, Аврора. Увидимся после выступления, — Пьер галантно поцеловал мою руку и направился к сцене.

Я не стала занимать место в зале, оставаясь у перил. Отсюда сцену было видно сбоку, зато голос доходил чисто, без искажений, будто между ним и морем не существовало преград.

Пьер вышел под овации, поклонился публике и кивнул музыкантам. Оркестр взял первые ноты, и воздух изменился. Голос поднялся мягко, уверенно, разливаясь по залу и дальше — к воде, к камням, к тёмной линии горизонта.

В конце выступления, заиграла другая музыка. Что-то очевидно выбивающееся из программы. Пьер исполнил эстрадную песню о русалке и моряке. О том, как она вытащила его из шторма, как держала на поверхности, пока хватало сил. Но мужчина думал, что шторм случился по её вине, ведь девушка была не человеком. Он поверил, что русалка потопила корабль и всю команду. Моряк вернулся в родные края, собрал новую команду и отправился бороться с чудовищем. Её поймали в сети.

Русалка умирала на берегу, выброшенная туда, где не могла дышать. Последним, что она видела, были глаза того, ради кого всё это началось.

На побережье эта ария звучала особенно больно. Море принимало голос и возвращало его эхом, словно само соглашалось с каждым словом.

«На берег выбросил рассвет её без сил.

Моряк смотрел в глаза той, кто полюбил.

В них не осталось ни упрёка, ни мольбы,

Лишь тишина, где умирали все мечты...»

Я отвернулась, вцепившись пальцами в холодный камень перил, и позволила себе заплакать. Тихо, без всхлипов и почти стыдно.

Слёзы высохли так же незаметно, как появились. Осталась только тяжесть в груди и редкая, непривычная ясность. Мне больше не хотелось быть, как та русалка из песни. И я не хотела умирать за любовь, которая однажды оказалась сетью.

Когда песня подошла к концу и зал взорвался аплодисментами, решение было уже принято. Я знала, что скажу Пьеру после выступления. Пришло время выбирать не между страхом и болью, а между тем, чтобы прятаться дальше, и тем, чтобы, наконец, начать жить.

Лидия Морвель мертва, но Аврора Блан имеет шанс на будущее.

4

Настроение главы: Neoni — Bury me alive

На следующий день Пьер пригласил меня на прогулку для сближения со своей командой. Когда я согласилась, он не подал виду, лишь коротко кивнул.

Стикс вообще не выглядел мужчиной, который склонен к чрезмерной эмоциональности. Его мотивы казались мне честными, как и то, что он не станет сдавать меня Эребу.

Пьер представил меня как свою помощницу и ни у кого не возникло вопросов на этот счёт.

Среди окружения Стикса были только люди, наверняка не подозревающие, что он человеком не является. Небольшой оркестр, дирижёр, концертмейстер, администратор площадок и техник.

— Возьми купальник, мы едем на горячие источники, — сообщил Пьер, постучав в мой номер.

— У меня нет купальника.

— Ну, так купи. Выезжаем через полчаса, — поставив меня перед фактом, Стикс ушёл.

Я не стала спорить, но и в магазин не отправилась.

Находящимся здесь туристам было мало жары, и надо было тащиться ещё и в горячие природные ванны…

Ровно к назначенному времени я спустилась в лобби. Купальника у меня по-прежнему не было, как и особого энтузиазма по поводу поездки. Но это не помешало встать рядом с остальными и включиться в разговоры, которые возникали сами собой.

Ничего личного, ничего лишнего — кто сколько лет ездит с гастролями, в каких городах приходится бывать чаще, какие площадки считаются самыми неудобными.

Обо мне тоже спрашивали, интересовались, с кем я раньше работала. Вчера после выступления Пьер вошёл в гримёрку вместе со мной и сказал, что я теперь часть их команды. Вот так просто.

Только отвечать на вопросы было совершенно непросто! Я не имела ни малейшего понятия, как устроен мир известных исполнителей. Этому предстояло только научиться.

— Это мой первый подобный опыт, — неуверенно произнесла я, ожидая удивления или осуждения.

— Ничего, мы тебя всему научим, — подмигнул мужчина в возрасте, работающий дирижёром.

— Маэстро опять опаздывает, — вздохнул контрабасист.

— Это в его духе, — заметила скрипачка. — Если Стикс приходит вовремя, значит, случилось что-то действительно серьёзное.

Ребята продолжили вести беседу, а я смогла выдохнуть. Пока внимание было не на мне — всё в порядке.

Пьер появился через минут десять, будто задержка была частью плана. Поздоровался, коротко бросил, что пора выезжать, и разговоры тут же оборвались. Никто не делал замечаний, никто не торопил, просто двинулись за ним.

Стикс заранее арендовал машины, чтобы добираться было комфортнее. Все расселись кто-куда, а мне выпала «честь» ехать отдельно с Пьером.

— Тебе не кажется, что твои коллеги могут подумать о нас? — прямо спросила я.

— А что они могут подумать?

— Что ты взял на работу женщину, которая даже близко не связана с музыкой.

— И что?

— Не хочу получить клеймо женщины, получившей должность через постель…

Пьер вдруг рассмеялся, по-настоящему и без тени насмешки. Смех был короткий, но живой, будто я сказала что-то настолько далёкое от реальности, что его это искренне развеселило.

— Аврора, — он покачал головой, медленно выворачивая руль на повороте, — ты вообще не в моём вкусе.

Сказано это было спокойно, без попытки задеть или подчеркнуть. Просто констатация факта.

— Сплетни возникают всегда. Если женщина рядом с мужчиной, им автоматически приписывают постель. Это удобно, людям не нужно копать глубже. Пусть лучше воображают, что мы спим, чем начнут искать истинные причины.

Пьер перестал улыбаться, и я задумалась, что у него прекрасно получалось играть роли и надевать маски. Вот он расслабленный весельчак, а вот уже собранный и серьёзный. Каким был настоящий Стикс, я пока понять не могла. Пожалуй, единственная мысль при взгляде на него — что он глубокий.

— А если не хочешь клейма —