Через несколько секунд я плюхнулась на крышу дома и перекатилась на спину, восстанавливая дыхание. Попытка взлететь выбила из меня все силы, будто я пробежала несколько километров без передышки.

Усевшись на краю и свесив ноги, я вгляделась в гору Дельтонес, верхушка которой мирно покоилась в тумане. Где-то там должна быть Даниэла. И я могу встретиться с ней.

Огненные крылья обняли меня, словно даря поддержку. Я погладила горящие алым перышки. Их свет был настолько яркий, что освещал уже утопающий в сумерках двор семьи Паласио.

Я заметила припаркованный на улице джип Мануэля. Ладонь начала наполняться теплотой, и, опустив взгляд, я увидела в ней настоящий огонь. Улыбнувшись, я поиграла алыми всполохами в руке и со всей силы швырнула их вниз, целясь прямо в автомобиль Мануэля.

Горящий комок разбил лобовое стекло, а вслед за ним и боковое, словно пуля, перескакивая по салону и включая сигнализацию.

Откинувшись на руки, я прикрыла глаза, вдыхая ночной воздух, который играл в моих кудрях, и начала обратный отсчет:

– Три…

Сигнализация жутко гудела.

– Два…

Послышались громкие голоса.

– И-и-и… один!

– Какого черта?!

Я тихо рассмеялась и взглянула на Мануэля, который бежал к своему джипу.

– Новая обивка! – доносился до меня истеричный голос, пока Мануэль хватался за горящие сиденья. – Кожаная! Я поменял ее месяц назад! Месяц!

Пока вся семья Паласио вместе с моей мамой собиралась во дворе, суетясь вокруг Мануэля, я успела научиться жонглировать огнем.

Перебрасывая очередной комочек пламени из одной руки в другую, я услышала за спиной шелест крыльев. На крышу упал голубой свет, и вслед за ним рядом со мной опустился Андрес. Он свесил ноги вниз и усмехнулся, глядя на брата:

– Это мне нравится гораздо больше, чем побег посреди ночи на Руины смерти.

– Посмотрите на окна! – ворчал Мануэль внизу. – Они вдребезги просто! Не прошло и несколько дней, как я их поменял после атаки брукс! Я ездил в Мадрид, чтобы обклеить их дорогой пленкой!

– Твои ставки, – сказала я Андресу. – Что произойдет быстрее: я спалю все вещи Мануэля или он выселит меня из вашего дома?

Андрес рассмеялся и внимательно оглядел мои крылья.

– Алый огонь… – произнес он после пары секунд. – Не многие моурос носят его. Этот огонь опасен и непредсказуем. Удача, что, пересекаясь с огнем Мануэля – самым яростным огнем, ты еще можешь контролировать себя.

Желание взмыть в небо, палить верхушки деревьев и бежать со всех ног все еще не покидало меня. Но писк бедного олененка, до сих пор стоявший в ушах, помогал мне из последних сил контролировать себя. Я усвоила ошибку. И не собираюсь ее повторять. Лучше опробую свою силу на машине Мануэля, чем очередном беззащитном существе.

– Вы считаете меня слишком слабой и трусливой, – сказала я, – поэтому заковали в цепи. Вы боитесь, что я испугаюсь новой силы. В этом ваша глупость.

– Ты! – донесся яростный голос снизу.

Мануэль сжигал меня взглядом, топая прямо в нашу сторону.

– Я знал, что ты чокнутая, но сегодня ты превзошла саму себя!

– Какие мы сердитые,– пропела я, глядя на Мануэля и весело болтая ногами в воздухе.– Разве так разговаривают с той, с кем ты связан душой и сердцем до конца жизни? Надеюсь, не запрешь меня теперь в подвале, мой огненный ангел?

– Откуда ты знаешь эту легенду?

Я перевела взгляд на удивленного Андреса, но не успела ответить. Мануэль превратился в моурос и, взлетев, в один взмах крыльев опустился на крышу. Он подхватил меня под локоть и резко дернул на себя, заставляя подняться.

– Отпусти ее, – предостерегающе сказал брату вскочивший вслед за мной Андрес, но тот его проигнорировал.

– Мы теперь так играем, да? – злобно прошипел мне в лицо Мануэль. – Потом не ной. Сама напросилась.

– Никаких игр, Мануэль, – ответила я, смотря в его яростные глаза. – Это жизнь. Делаешь что-то необдуманное – жди последствий.

Мануэль хмыкнул, и эта ухмылка не обещала ничего хорошего.

– Как скажешь.

И неожиданно оранжевая вспышка лишила меня зрения. Я почувствовала, как внезапно на меня накатила усталость, и быстро потеряла сознание.

Я проснулась от разгоряченного разговора, который перерастал в спор. Приоткрыв глаза, я огляделась. Я лежала в человеческом образе на коричневом кожаном диване в кабинете с книжными полками, рабочим столом и камином. За окном простиралась глубокая ночь.

Страшная усталость наполнила тело, а когда я почувствовала сковывающие запястья железные цепи, то меня затопило раздражение.

Да ты издеваешься, Мануэль?

Этот психопат отключил меня с помощью воздушного огня. Ранее такой же вспышкой меня дважды отключал и Андрес: в день нападения воронов и в ночь похищения, когда он спасал нас с Иззи и Даниэлой от дипа.

Черт бы вас побрал, самодовольные моурос со своей непредсказуемой силой. Уже третий раз контузят меня так, что после пробуждения я чувствую себя, будто меня кинули в самый разгар корриды и, прогоняв час по арене, забодали несколько быков.

Открылась дверь, и впереди замаячили тени. Я заметила фигуру в черной футболке. Мануэль со стаканом в руке плюхнулся в кресло рядом с камином.

– Я сделал так, как считал нужным, – сказал он, отпивая из стакана.

Взгляд переместился на того, к кому он обращался. Фернандо вошел следом и с недовольным лицом остановился возле сына.

– Твое желание действовать самостоятельно, не дожидаясь нашего одобрения, всегда приводит к подобным последствиям.

– Зачем мне спрашивать у вас, если я знаю, что вы все равно не согласитесь?

– Не нужно было рассказывать ей про вашу истинную связь, пока она окончательно не обратится. Она сейчас не может контролировать себя, и подобная новость оказала на нее еще худший эффект.

– Мне кажется, она должна знать правду, – покрутил в руке стакан Мануэль. – Разве она не заслуживает этого после всего, что с ней произошло?

Эти слова вызвали во мне удивление. Слова, которые мог сказать любой, но только не Мануэль. У меня не было сил даже открыть рот, поэтому я молча слушала разговор.

В кабинет вбежал Андрес. Он скрестил руки на груди, с укором глядя на брата:

– Я же велел тебе не рассказывать ей, и ты вроде понял меня!

– Я и не рассказывал, – парировал Мануэль. – Просто дал книгу. Она сама нашла все ответы.

– Она узнала это, когда была одна? – не выдержал Андрес, делая шаг к Мануэлю. – Ты совсем рехнулся?

– Рехнулся здесь только ты, – вскочил Мануэль, прожигая брата взглядом. – Хватит делать из нее маленькую девочку, которую может сломать одно обидное слово. Если ты не помнишь,