Аррион подошёл к Элле, встал сзади, обнял за плечи, прижался грудью к её спине. Наклонился, поцеловал в висок — туда, где пульсировала тонкая жилка.

— Как ты? — спросил он тихо, почти шёпотом.

— Устала, — призналась Элла, прикрывая глаза и откидываясь головой ему на грудь. — Но счастлива.

Он поцеловал ещё раз, уже в уголок губ.

— Пирожок твой, кстати, готов, — сказала она, кивая на печь. — Лара, хочешь достать?

— Хочу! — девочка подбежала к печи, но остановилась в нерешительности. — А вдруг я обожгусь?

— Магией защитись, — усмехнулся Аррион. — Ты же умеешь.

— Я только ложки умею!

— Ну, попробуй.

Лара сосредоточенно нахмурилась, вытянула руки в сторону печи. Ничего не произошло. Она нахмурилась ещё сильнее, даже язык высунула от усердия. И вдруг дверца печи приоткрылась сама собой, выпуская облачко горячего пара.

— Получилось! — закричала девочка. — Папа, получилось!

— Молодец, — похвалил он. — А теперь доставай. Только осторожно.

Лара взяла ухват — тяжёлый, почти с неё ростом, но она уже привыкла — и с маминой помощью вытащила противень. Пирожок лежал румяный, золотистый, чуть подгоревший с одного бока, но для первого раза — отлично.

— Мой! — объявила Лара. — Я сама пекла!

— Твой, — согласилась Элла. — Остынет — съешь.

Девочка посмотрела на пирожок, на родителей, и вдруг потребовала:

— Папа, покатай!

— Что?

— Покатай! На спине! Ты обещал!

Аррион посмотрел на Эллу. Та развела руками — сам заварил кашу, сам расхлёбывай.

— Вечером, — сказал он дочке. — Когда гости уйдут.

— А когда они уйдут? — Лара надула губы.

— Часа через три, — ответила Элла. — Если будут хорошо есть.

— А они будут хорошо есть?

— Сегодня новое блюдо в меню, — улыбнулась Элла. — Будут. Ещё как будут.

— Ладно, — вздохнула Лара, как взрослая. — Тогда я пока пирожок есть буду.

Она взяла своё творение, откусила кусочек, зажмурилась от удовольствия.

— Вкусно, — сказала она с набитым ртом.

— Рукой рот не закрываешь, — машинально заметила Элла. — И не чавкай.

Лара послушно прикрыла рот ладошкой, продолжая жевать. Аррион смотрел на них обеих, и в его золотых глазах было такое тепло, что Элла чувствовала его кожей.

— Иди сюда, — сказала она, протягивая руку.

Он шагнул ближе, и они стояли втроём — дочка с пирожком, мать у плиты, отец рядом. Обычный вечер на кухне. Самая обычная семья.

— Я люблю вас, — сказал Аррион тихо.

— Мы тебя тоже, — ответила Элла.

— И я! — добавила Лара, обнимая его за ногу свободной рукой, потому что в другой был пирожок.

За окнами догорал закат, в зале уже слышались первые голоса — гости начинали собираться. А здесь, на кухне, было тепло, пахло едой и счастьем, и ничего больше не надо было.