– Там сводить не с чего было, она с Тэйном добровольно оставалась, – скривился Томас. – Лерею не казнили только из-за заступничества родителей, огромной взятки и обещания пожизненно запереть её в лечебнице.

– Согласна, – кивнула я. – Но Аарон этого не знал. У него ведь не было доступа к её делу?

– К расследованиям времён Смуты доступ есть только у меня или с моего разрешения. Аарон никогда его не запрашивал.

– Зато к остальным отделам наших архивов доступ у твоего помощника был. Тебе стоит пересмотреть протоколы безопасности, – уколола я мрачно взглянувшего на меня палача. – Аарон, проанализировав информацию, которая была ему доступна, пришёл к выводу, что Лерею не пытали – шрамов на её теле он не увидел, – а значит, на неё воздействовали как-то ещё. Изучая всё, чем занимались в Дознании, твой помощник наткнулся-таки на мои зелья.

Томас в ответ на это скривился и недовольно постучал пальцами по ручке кресла. То, что Аарон сумел докопаться до секретных разработок лаборатории, было его просчётом.

– В то время Аарон ещё не знал, что зелья создала именно я – просто запомнил безымянную подпись в файлах лаборатории. Так в его истории появился злодей номер один, но так как Аарон понятия не имел, где я и кто я, видел лишь, что моя подпись в документах давно не появляется, он временно успокоился. Окончательно слетел с катушек твой помощник в момент, когда – какой сюрприз! – вновь увидел мою подпись, а с ней и имя, под свежим отчётом из Управления.

Кто бы мог подумать, что из-за дела о трупе в борделе о моём возвращении узнает не только Томас?

– Ведь межведомственные документы в первую очередь попадали именно к Аарону? – Том, нахмурившись, кивнул. – После этого твой помощник нашёл в наших архивах моё официальное досье, чтобы взглянуть своему врагу в лицо. Оно не было засекречено, там же и половины правды нет.

– И хорошо, что нет, иначе, боюсь, Аарон доставил бы нам куда больше проблем.

– На следующий день совершенно случайно он столкнулся с рыжеволосой куртизанкой на улице и понял, что должен избавить этот город от зла. Дальше, думаю, объяснять не надо – мои коллеги логическую цепочку про желание убить всё время воскресающую женщину выстроили правильно. У Аарона с момента первого убийства разум совсем поплыл. Там такая каша из фантазий и реальности, что разобраться даже мне сложно. Могу лишь сказать, что действовал он всегда один, тщательно выслеживая каждую жертву и продумывая все детали. Удивительная организованность на фоне почти полной потери связи с реальностью.

– То есть он даже не понял, что ты – Ночной Кошмар? – уловил в моём рассказе главное Том. Я слабо улыбнулась и покачала головой.

– Удивительно, но нет, пострадала я за официальную работу. Даже немного обидно. Мы столько всего совершили, как тёмные гончие, а охоту устроили на скромную ведьму, создавшую пару интересных зелий, – я поставила на стол опустевшую чашку и с тоской покосилась на исходящий ароматным паром заварочник. Чай Том заварил невероятно вкусный, но больше в меня не лезло. – Уже решил, что будешь делать с Аароном?

Томас ненадолго задумался.

– Ну, если про тёмных гончих он ничего не знает, выдам найденные Наром доказательства и сдам придурка Освальдсону после того, как ты подправишь ему память о последних нескольких часах – он должен забыть, что мы его допрашивали. Справишься?

– Ты серьёзно? – Убрать такой короткий промежуток из памяти для меня не было проблемой, но отдавать Управлению человека, который столько лет работал в Дознании…

– Почему нет? Из-за того, что Аарон имел доступ к секретам корпуса, открытого суда и допросов твоим отделом не будет, им достанутся только лавры, преступник и готовое к закрытию засекреченное дело.

– А ещё масса вопросов, на которые они не смогут получить ответы.

– Никого не удивит, что я прикрываю подобное пятно на репутации своего ведомства, так что легенду для коллег можешь не придумывать, – усмехнулся Том. – Аарон знает, что ты когда-то работала в корпусе – теперь будет знать и Освальдсон. Но, думаю, он и так догадывается. Твой начальник не проболтается. – Палач ненадолго задумался и добавил: – Наверняка Аароном из-за близости ко мне заинтересуются некоторые лорды, но и им он не сможет сообщить ничего, кроме того, что ты когда-то работала на меня. О тёмных гончих мой бывший помощник не знает, о секретах Смуты тоже, раз правду о своей ненаглядной выяснить не смог. – Томас расслабленно откинулся на спинку кресла и хитро улыбнулся, чуть приоткрыв клыки. – Аарон – обыкновенный свихнувшийся убийца и опасности для нас больше не представляет. Зато нам будет полезно посмотреть, кто и зачем захочет с ним пообщаться до казни.

– Собираешься использовать его как наживку?

– Именно, – в предвкушении оскалился Томас, поглаживая мои ноги. – Круг своих недоброжелателей я знаю, осталось определить самых наглых.

На следующий день Освальдсон собрал нас с утра пораньше на очередное совещание, где объявил о закрытии «дела рыжих», а также о присвоенном ему грифе «секретно». Даже преступника никто из нас не увидел – после передачи дела Управлению из Дознания убийцу сразу перевезли в тюрьму, где он будет ожидать приговора и казни. Под настороженными и недовольными взглядами коллег я поёжилась, однако при начальстве меня пытать не рискнули, и я смогла сбежать от расспросов в лабораторию, где до конца дня изображала активную работу.

Вечером стало ясно, что расслабилась я рано. Не успела я вернуться в наш с Ровеной кабинет, как вслед за мной в него вломились оба следователя с вампиршей во главе. В и так не слишком просторной комнате стало тесно. Я попятилась и отгородилась от коллег своим столом.

– Ничего не могу сказать! – предупредила я возможные вопросы. – Совсем ничего, кроме того, что вы были на правильном пути и ни в чём не ошиблись. Просто у палачей возможностей в поиске улик больше.

«А у Ловчего они практически безграничны!» – мысленно добавила я.

Не дождавшись реакции, я вздохнула и предложила:

– Давайте я вас просто так тортиком угощу?