По толпе пробежал возмущенный шепот.

– Вдобавок по столице начала распространяться неконтролируемая магия, и у нас есть все основания полагать, что это… – Он сделал небольшую паузу, после чего, понизив голос на октаву, произнес: – Магия смерти. Вырвавшийся на свободу дух.

На сей раз толпа дружно ахнула.

– Коуны умирают. Магия запятнала себя кровью, но кто, что, почему – ответов на все эти вопросы у нас до сих пор нет.

Стоявший рядом с ним мужчина выступил вперед. На вид раза в два выше и тяжелее Талиесина, он был лыс, едва ли не с головы до ног покрыт пирсингом, а всю его шею покрывала татуировка, до странности не вязавшаяся с ниспадавшей с плеч белой мантией.

– Я Жак из рощи стражей, защитников города. – Он откашлялся: красноречие, в отличие от его предшественника, чьим языком была магия слов, явно не было его коньком. – Моя роща занимается расследованием деятельности БППКП, но это оказалось не так-то просто. Они ведут свои дела в полной тайне. Не так давно мы сделали несколько магических попыток проникнуть как в их внутреннюю разведку, так и в их физическую штаб-квартиру в Шарде, но все они оказались бесплодными. Такое впечатление, как будто у них… – он снова кашлянул, – как будто у них имеется собственная магическая защита. Граница, которую нам не под силу пересечь.

Его заявление было встречено новыми изумленными восклицаниями.

Берти выступила вперед и подняла ладони, призывая толпу к тишине:

– Я Берти из рощи травников, и я знаю, что это не самая приятная новость, но единственный вывод, который мы можем сделать, – это что БППКП имеет доступ к магии. В сочетании с их влиянием и положением в мире коунов это делает их грозным неприятелем. Кто они такие? Чего хотят? И не следует ли нам по меньшей мере рассмотреть возможность того, что те, с кем мы имеем дело, могут быть… охотниками?

На этот раз толпа взорвалась криками.

– Ваши голоса будут услышаны! – воззвал к ним Талиесин. Одного звука его голоса оказалось достаточно, чтобы поднявшийся шум утих.

Вперед вышла ведьма в красной мантии.

– Мы не должны своими действиями еще больше раздувать истерию! – заявила она, метнув в сторону Берти испепеляющий взгляд.

– Объяснись, – напомнил Талиесин.

Ведьма в красной мантии повернулась лицом к толпе:

– Я Бриджит из рощи ведьм стихий, и в эти тревожные времена мы призываем к спокойствию, а не к панике. Если стражи не смогли проникнуть во внутренние структуры этой организации, это еще не превращает их в однозначную угрозу. Мы не можем делать поспешные выводы и не должны прибегать к старинным легендам для того, чтобы объяснить то, чего не можем понять…

– При всем моем уважении, – возразил Жак, – наша магия сильна, и ни одна коунская организация не должна быть способна выдержать ее.

– Возможно, они и пользуются магией в той или иной степени, но это еще не делает их охотниками!

– Сама Семерка утверждала, что на них вели охоту, – начала Берти, но Бриджит перебила ее.

Мантия ее была подбита живым пламенем.

– И с чьих слов мы это знаем? Со слов ведьм-огам? Рощи, которую уже многие десятилетия никто не видел и не слышал?

– Мы тут, – вдруг неслышно выступила вперед женщина в коричневой мантии. У нее было невыразительное круглое лицо и скрипучий, точно сучья дерева, голос. – И всегда были тут. Мы никогда никуда не девались.

– Одна из Семерки говорила с вами? – выкрикнул кто-то из толпы. – Вы их видели?

– Нет, не видели. Они передали нам послание через корни. Они сейчас с корнями – отдыхают, исцеляются, набираются сил. Для этого нужно время.

– Говорит Семерка через корни или нет, – сказала Бриджит, которую слова ведьмы-огам явно не слишком убедили, – мы не должны принимать скоропалительных решений, которые повлияют на целостность магического мира. Спешка тут вредна…

– У нас может не быть времени! – перебила ее Берти, упершись ладонями в бедра. – БППКП пытается получить чрезвычайные полномочия через парламент, что может наделить их определенной властью в мире коунов. Они уже ведут расследования против колдовства. В одном из них оказалась замешана моя дочь, и… – Она помолчала, пытаясь справиться с эмоциями. – Ее подвергли допросу, задержанию и жестокому обращению, с которым не должен сталкиваться ни один подросток. И это наверняка только начало.

– Мы не видим в ближайшем будущем завершения. – Вперед выступила еще одна ведьма в мантии темно-синего цвета, зеркальном отражении вечернего неба у них над головой. – Я Нон из дома судьбы, и будущее скрыто во мраке. Наши гадатели уже некоторое время не могут разглядеть в нем ничего, кроме частных, индивидуальных судеб. Когда мы пытаемся увидеть общее… мы все видим лишь темноту. Черные волны и тени. Пророчество, которое заслоняет собой все остальное, – пророчество о возвышении охотников.

– При всем моем уважении, – сказал Талиесин, – пытаясь успокоить ощетинившуюся толпу, – пророчества обычно отражают страхи своего времени, так ведь?

– Это правда, коллективный страх мог заставить это конкретное пророчество выйти на первый план, но оно настолько устойчивое, настолько упорное, настолько всеобъемлющее, что его нельзя игнорировать.

Под тенемантией сердце у Анны оглушительно колотилось.

– Эти вспышки истерии по всему Лондону играют непосредственно на руку БППКП, – продолжала Берти. – Мы должны найти способ положить им конец.

Жак кивнул:

– Мы применяем защитные символы, призванные противостоять натиску духов, но заклинание имеет невероятную силу, и чем сильнее страх, тем больше становится эта сила…

– Мы должны положить этому конец! – Кто-то из толпы указал на Мор. – Это ведьмы Хада напортачили, им все и разгребать!

Послышались согласные восклицания.

– Друзья мои, давайте выслушаем саму Мор.

Талиесин сделал знак, побуждая Мор наконец-то выйти вперед и высказаться.

– Я Мор из рощи ведьм Хада, – произнесла та, распрямляясь во весь рост. Тон у нее был такой ледяной, что Анне представилось, как он замораживает воду родника правды, бегущую у них под ногами. – Мы были глубоко обеспокоены, узнав, что в основе заклинания истерии лежит магия смерти, однако никто из нашей рощи к нему не причастен и само заклинание невозможно остановить.

– Это ваша магия, вам с ней и разбираться! – выкрикнул кто-то.

Мор устремила на него взгляд, и кричавший съежился.

– Заклинание невозможно остановить по эту сторону Завесы. Мы с радостью примем участие в расследовании его