Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 118
услыхал, или показалось, что услыхал — далеко ведь, — то змеиное шипение, — великая сила, она ведь рождается из великой боли.
— Ты так сильно её любил?
Велеслав не стал отвечать, лишь рукой указал куда-то за край света:
— Убирайся. Я устал — а потому милосерден. Пока что милосерден — повторяться не буду.
Уже не посмела с ним спорить — оскалилась только бессильно на прощание.
В честь того, что беда миновала, князь повелел праздник закатить, каких Старохронск ещё не видывал. Боярин ты, купец или нищий — всех в тереме привечал, угостить обещался с княжеского стола. И люди от облегчения друг друга поздравляли, различий в чинах не видя — как отголосок того светлого будущего, для которого князь так старался. Чем не добрый знак?
И вот когда над городом такая благодать стояла, опять навестил его соглядатай, что несколькими годами ранее впервые объявился.
— Батюшка-князь, — поклонившись, он начал издалека, — задумывался ли ты, как наставник твой аж двух соседних князей разозлить умудрился?
— Так они его не слушали, злодеям попустительствовали, ясное дело.
— Коли с одним так было — то быть может, а второй раз уж закрадывается подозрение великое, что дело не в князе...
Вот что он привязался, нарочно ведь с Велеславом рассорить хочет!
— Почему я должен слушать твои гнилые речи?
— А потому, княже, что пожар, в котором твой отец вместе с братом погибли, тоже Велеслав устроил...
— Молчать! — тут уж князь не выдержал такой клеветы, оборвал соглядатая. — Жить хочешь — сгинь и больше мне не показывайся!
— Как прикажешь, княже, как прикажешь, — грустно соглядатай улыбнулся, жалостливо — аж противно. Но хоть правда сгинул. Выкинул князь тотчас его откровения из головы — поверил, что выкинул.
Да напомнили они о себе — на исходе лета. Князь привычно к наставнику шёл, да услышал в его покоях голоса. За дверью притаился — и прислушался.
— Сыночек мой, — ласковый голос женщины в годах. — Что же с тобой стало? Исхудал весь, синяки под глазами залегли...
— Не нужно, матушка, не трать слов на меня... — Велеслав отвечал ровно, как князь и привык слышать, ни в гнев, ни в печаль не сорвался.
— Вернись домой! Я князю в ноги упаду, он поймёт, он простит...
Как же у такого мудрого человека, а матушка — такая бестолковая? Не в чем Велеславу виниться, не за что извиняться! Сейчас как скажет ей...
— Моё место здесь. А ты уезжай домой, как и приехала, и забудь сюда дорогу. Теперь я лишь дух возмездия за людские прегрешения, не более. Умер твой сын — сердце вместе с Варвариным остановилось. Оплачь меня, как подобает, помяни добрым словом — и не вспоминай более.
— Велеславушка...
— Уходи.
Стрелой она из комнаты вылетела, такая сгорбленная, заплаканная. Впору пожалеть бы — а его самого кто пожалеет? Не разбирая дороги, князь к себе в опочивальню побежал, на перину рухнул, зубы сжал от обиды. Вот значит как?! Упокойником себя заживо обозвал, сердце, дескать, у него остановилось! А как же любовь отеческая, доброта безмерная? Всё — обман и притворство? Нет, быть такого не может... это он матери своей глупой соврал, чтобы не донимала, не мешала вершить великие дела... Точно ли ей?.. Одной ли ей?
Ветер завыл за окном — как всегда и бывало. Дверь скрипнула, принося секундное облегчение. Сейчас он всё объяснит — каждый раз объясняет. И будет всё, как прежде.
— Велеслав, — смахнув одинокую слезу, князь взглянул на него так твёрдо, как только мог. — Неужели ты меня никогда... совсем-совсем не любил?
— Кто сказал тебе такое, милый князь? — тёплота во взгляде, ласковая улыбка. Разве эти глаза могут лгать?
— Но я слышал... твой разговор с матерью, — но будто черти за язык тянули, заставляли продолжать, — ты говорил, что ты мертвец, что нет у тебя сердца...
«Скажи же, ну! Успокой меня!» — просила, требовала душа.
— А чего ты хотел, глупый князь? — а услышал вместо этого змеиное шипение. Всё ж таки тогда не показалось! — Ты же без меня и шагу ступить не можешь, ребёнок, который так и не вырос. Я сопли твои вытирал, страхи усмирял, делал твоё княжество великим, пока ты учился красиво сидеть на троне. И ты смеешь меня в чём-то упрекать?
— Не говори так! — слезы было уже не удержать, ручьями потекли. — Неужели ты не можешь просто...
— Просто — что? Придумать для тебя успокоительную ложь? — улыбнулся, но скорее — оскалился, — я не хочу. Я устал.
— Ах вот значит ты как заговорил! — обида закипала в груди гневом, — с целым войском совладал и всякие берега попутал! Я есть князь, а не ты! Я прикажу, и ты мигом окажешься...
— ... на костре? — злой, издевательский смех, — покажи мне того, кто выполнит этот приказ. Ты своими руками расставил по местам тех, кто слушает тебя лишь потому, что так повелел я. Я владыка Стархронска, я один. А ты всего лишь корона на моей голове.
Пожалуй, если бы он его ударил — и то было бы не так больно.
— И все-все годы, которые ты провёл со мной, для тебя ничего не значили?!
— Отчего же не значили, — жуткая перемена, когда звериный оскал меняется на лик полный любви и благости, — мы с тобой сотворили невозможное, мы почти очистили этот город от скверны. У нас впереди ещё целый мир. Так что отбрось свои детские обиды, иди, обними своего доброго наставника.
Хотелось, очень хотелось просто всё забыть, упасть ему на грудь, уткнувшись в лицом в чёрную ткань... Князь сделал шаг, повинуясь его колдовским глазам, опять обещающими всепрощение и поддержку — но в последний миг проскользнул под рукой, сорвал со стены самоцветную саблю.
— Ты поднимаешь на меня мой же клинок? — Велеслав презрительно поднял бровь. — Самонадеянно.
— Я согласен, — князь сглотнул, сам страшась того, что собирался сказать, — согласен забыть всё, что мы тут друг другу наговорили. Только ответь мне честно — это ты убил моего отца?
— Его убил огонь.
— Это так, но...
— А если так, что ещё ты хочешь услышать? Или, может быть, это ты хочешь убить меня? За то, что наконец открыл тебе глаза на то,
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 118
