Дорога заняла больше времени, чем она предполагала, но не потому, что путь был долгим, а потому, что ноги двигались медленно и неуверенно, будто она заново училась ходить. В слабо освещённых коридорах ей изредка попадались воины. Они замирали при её появлении: одни почтительно склоняли головы, другие не могли отвести взгляда, полного трепета и страха, но никто не решался заговорить. Она проходила мимо, не обращая внимания, спускаясь по витым лестницам, пересекая пустынный холл и выходя на главную площадь.

Ветер на площади выл, как раненый зверь. Он налетал с заснеженных пиков, гнал колючий снег по каменным плитам и пронизывал до костей, выстуживая душу. Ледяной, безжалостный — именно таким и должен был быть настоящий Север. Место, где ещё недавно кипела жизнь, теперь дышало тихой, вечной скорбью. Высокие мраморные колонны поднимались из земли, образуя длинную аллею к главным воротам. На их гладкой поверхности ровными рядами были высечены имена. Сотни. Тысячи. Имена тех, чьи тела обратились в прах или были поглощены тьмой. Это была Стена Шёпота — место, где камни хранили память о павших. Тех, кого Хаос не оставил даже для погребального костра. Высеченные буквы — это всё, что от них осталось.

Мелисса медленно подошла ближе. Она обошла первую колонну, затем вторую. Её пальцы то и дело касались высеченных букв — острый камень царапал кожу, но она не отдергивала руку, будто эта боль была последней связью с теми, чьи имена она читала. Взгляд скользил по бесконечным рядам имён, вырезанных глубоко в камне, чтобы не стереться под напором столетий. Здесь были имена ветеранов и юных новобранцев, героев, чьи подвиги стали легендами, и тех, чьих лиц она никогда не видела. Но её сердце точно знало, куда идти. Шаг за шагом — пока взгляд не упал на нужную, знакомую до боли строку:«Андрэ Лиотти.»На камне не было ни дат жизни, ни пышных титулов или званий — на Севере мёртвых не украшали словами.

Девушка коснулась холодного, почти ледяного камня, провела ладонью по резким очертаниям отцовского имени. Время и ветер уже начали сглаживать их края. Пряди белоснежных, как этот снег, волос развевались на ветру, а мелкие, колкие снежинки прилипали к её ресницам и щекам.

— Я здесь, — прошептала она, и её голос был тише шелеста снега. — Прости, что не пришла раньше.

Её пальцы скользнули по шершавой, неровной поверхности камня, будто пытаясь ощутить хоть что-то, кроме холода.

— Я всё откладывала, думала потом, когда станет легче дышать. Но легче так и не стало. Лишь пустота, которую нужно чем-то заполнить.

Мелисса чувствовала пронизывающий холод, что навсегда сковал её душу. Ветер внезапно усилился, закрутил снежную пыль, и из-за спины, словно порождение самой метели,