— Господи, да ты просто самый отвратный рассказчик после "Спят усталые игрушки"! — взорвался Женя. — Мелкий жив?! — Мила сгребла его себе подмышку и зафиксировала на безопасном от меня расстоянии:

— Уймись, Лунная дева в матроске… Не был бы жив, цел, орёл, она б тут не сидела. Так что побереги заряд жезла до следующего раза… — Я кивнула. Звереющий вместо меня Евстигнеев, обладающий высокоразвитым чувством сопереживания, на самом деле очень успокаивал. Когда видишь, что кому-то не всё равно, дышится легче…

— Мила абсолютно права. Я бы тут не сидела. Я бы сейчас поджигала культурный центр всей их диаспоры. С песнями и плясками. Как минимум. А Стрешнев бы мне помогал, разъясняя всем желающим, что этот пожар и сопутствующая майская демонстрация им просто глючатся… Ну или санкционированы на самом высоком уровне.

— Ка-а-акой Стрешнев? — поперхнулся вновь очеловечившийся фей.

— Наш бывший курьер. Он теперь мой куратор в ЗД в чине лейтенанта. Я разве не говорила? — немного удивилась. Нет, правда, не говорила? — Прости, видимо, просто забыла. Ну или ты прослушал…

— Хоспаде… Рощина! — сделал фейспалм Евстигнеев. — Ты меня когда-нибудь до кондрашки доведёшь, ведьма ненормальная!… Где ты только на свою тощую жопу всех психов собрать умудряешься?! — Камилла устало махнула рукой: мол, не обращай внимания, это у него преходящее… Кивнула: что ж я, нашего Женьку не знаю?… Поругается, пар спустит и перестанет дуться. Всё как обычно. В пределах нормы, можно сказать…

— Так, ладно, — временно перегорев, Женечка фыркнул. — Про маньяка своего потом мне как-нибудь расскажешь, за бутылочкой винишка… У тебя там запасов от Макарова, поди, опять прибавилось? — Кивнула. — Вот! Делиться надо с ближним! Давай, продолжай с приключений мелкого. Ща я только чаю выпью… Чтоб не подавиться.

— Мелкий у меня не лыком шит. Игорь его с трёх лет учил азам самообороны, а он был хороший самбист. Потом, с восьми, Славку отправили к Стёпе в группу по у-шу. Где он очень быстро стал ведущим учеником… Сейчас, правда, уже больше года не занимается. Но, думаю, после этого приключения точно вернётся на праведный путь мастерства раздачи слонов… — я промочила горло чаем, протянула Милке мобилу с сохранёнными координатами камер:

— Вот в этом углу его зажали. Трое уродов с ножами. — Женька вновь побледнел. И повернулся к благоверной:

— Мила. Найди. Их нужно на кол посадить!

— Найду-найду, — Фомина успокаивающе погладила его по голове. — Готовь жезл. Кол им нафеячишь побольше…

— В общем, в сухом остатке у мелкого вышло следующее: первому укурку он коленную чашечку выбил — а может, и разбил? Левую. Второй, сильно смахивающий на таксу, пока пытался повторить подвиги Волка из "Ну Погоди!", сам себе вывихнул стопу, правую. Третьему, пухлому и моднявому, Славка основательно так расквасил нос рюкзаком с учебниками, возможно вывихнул или разбил левый локоть. Плюс была родинка под глазом…

— Неплохие приметы, — одобрительно кивнула женщина, уже придвинув к себе полудомашний ноут и подрубаясь к городскому ответвлению федеральной сети камер. — Во сколько примерно шли эти скачки с препятствиями? У меня тут защита не "супер класс" — надо бы ограничить входящий трафик. Во избежание…

— Ну, давай считать, — я откинулась на спинку глубокого и предательски мягкого дивана. — На Фортунатовскую Славку привезли уже в половину шестого. Забирали его от "Магнита" у нас на углу. Туда даже по пробкам ехать полчаса. С мигалками — от силы минут пятнадцать. С занятий их сегодня отпустили пораньше… Это где-то в четыре. Плюс ему надо было дойти до метро, доехать на самом метро и потом ещё от Партизанки пешком тащился… Наверное, коридор активных событий с четырёх сорока пяти? Ну, если брать немного с запасом.

— Наверное, — Мила нахмурилась, влезая в запутанную сеть. — Жди.

Я ждала. Я была готова ждать долго. Лишь бы получить результат. Самой запомнить лица этих смертников и позвонить Макарову. А дальше — снова ждать. Пока течением реки принесёт их трупы.

А их принесёт… Разбудить Макарова часа в два-три ночи — и получишь демона. В натуральном виде, так сказать.

— С шестнадцати пятидесяти семи пошла активность на данной площадке… — спустя какое-то время отозвалась маскирующаяся под человека Тинкербелл. — Подожди ещё минут пятнадцать, сейчас этот кусок докачает. И потом ещё с полчаса. Я картинки с трёх камер совмещу. Шумы почищу. Получим их максимально точные портреты при подобном разрешении… Потом в базу загружу. Искать будет где-то час. Но рассчитывай на три.

— Ясно. Чем я могу помочь? — Фомина подняла взгляд от экрана.

— Честно? Научи Женьку жарить вменяемые сырники. Самые обыкновенные. А то я с его высокой кухней по утрам скоро изжогу заработаю… — Евстигнеев, уличённый при постороннем (ну, относительно) в собственной несостоятельности как "заюшки-хозяюшки", у которого всё по полочкам, включая тараканов с динамитом, чуть от возмущения не задохнулся. Я возвела очи горе: Камилла, временами ты абсолютно безжалостна…

Но что поделать, пришлось тащить навязанного падавана под локоток на кухню.

Спустя час объяснений и наглядного примера в виде, собственно, приготовления сего нехитрого блюда, будущий Дарт Вейдер ушёл, сопя, на боковую. Огрызнувшись, что ему-де, в отличие от нас, халявщиков, завтра на работу… В дверях уже стопорнул. Подумал. Осознал страшное. И почему-то шёпотом уточнил:

— Васька, а ты завтра в офис-то явишься?… — Я нахмурилась:

— Вряд ли. Стрешнев караулит мелкого только до утра. Дальше я должна вернуться в гнездо и отпустить чужую кукушку. Ему ещё в Сокольники ехать, прикрывать мой зад перед начальством, ну и как-то переносить тренировку…

— Ты пустила это чудовище к себе на постой? — голос Женечки как-то осип. — Добровольно?

— Солнышко моё ясное, — ласково начала я, — я его не "пустила", а лично пригласила. В первую очередь за нашим семейным столом накормила и попросила сделать мне о-дол-же-ни-е. Потому что раздваиваться я не умею, а ребёнка оставить больше объективно не на кого. Мало ли, за "случайным" нападением возле гаражей может последовать такое же "случайное" ограбление квартиры? А соседи у нас, как ты уже мог понять, не ахти: будут с азартом смотреть в глазок и, возможно, даже болеть за бандитов. На том всё! Это раз. Два: он на этой Фортунатовской, светя корочками, утряс все вопросы